венки, чтобы потом пустить их по воде. Девять часов вечера пробило давно. Скоро полночь.
венки, чтобы потом пустить их по воде. Девять часов вечера пробило давно. Скоро полночь. Никита ждал, сам не зная чего, но сердце его билось быстро и часто, как не билось уже давно. Дюша сидел рядом. Юродивый постарел за эту зиму, волосы его совсем поседели, лицо покрылось морщинами, ясные глаза потускнели. Он что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом вдруг поднял руку и махнул куда-то вдаль. – Мати, – прошамкал он. – Мати зовёт. А? А? Мати, Дюша… Дюша… Никита повернул к нему голову. – Где? – спросил он. – Я не слышу. – Там, – Дюша махнул рукой в сторону. – У-у-у, далеко. Лети, лети к мати… А? А? Он приложил руку к уху и замер. Никита тоже прислушался. Сначала он слышал только ветер. Потом – пение девушек. Потом – плеск воды. И вдруг, где-то далеко, на самой грани слуха голос. Женский, родной, любимый. – Никита, – звал голос. – Никита! Никита не выдержал и тоже закричал в темноту: – Арина! – закричал он. – Арина-а-а! Нет ответа. Только эхо его голоса прокатилось над водой и затихло. Никита оперся локтями о парапет и закрыл лицо руками. *** В свой день рождения, в ночь на Ивана Купала, Арина приехала на берег реки, дождалась темноты, разделась и вошла в воду. Она пыталась плыть, несколько раз ныряла, пытаясь сделать это глубже, но вода, словно нарочно, выталкивала её. Она не хотела и не пускала. Устав бороться с течением, Арина вышла на берег, оделась, поднялась по винтовой лестнице на смотровую площадку, подошла к парапету и позвала в последний раз: – Никита! Ты сказал, что придёшь, когда услышишь мой голос! Ты обещал найти меня… Ветер подхватил её слова и унёс вдаль. – Прости меня, – шептала она. – Прости, что не смогла вернуться. Я пыталась. Правда, пыталась. Но не смогла. Не смогла найти к тебе дорогу. Прости меня. Прости. – Бом… – ударили часы на башне один раз, возвещая полночь, и умолкли навсегда. *** Никита убрал руки от лица, услышав сбивчивую молитву юродивого, который всматривался в тёмное небо, сидя на парапете. Он бросился к нему. – Дюша! Стой! Упадёшь! – А! А-а-а! – воскликнул тот и, уже срываясь вниз, вцепился в графа, невольно увлекая его за собой. – Бом… – встретили часы первую секунду наступившей ночи Ивана Купалы. Утром крестьяне нашли тело Дюши у подножия башни. Он лежал на камнях, раскинув руки, словно хотел обнять небо, и на его лице застыла спокойная и счастливая улыбка. Графа долго искали, но не нашли. Никита Алексеевич Разумовский пропал. Исчез, будто его никогда и не существовало на свете. Эпилог По дороге на работу Арина всегда заходила в любимую маленькую кофейню на углу. Там варили лучший кофе в городе, и бариста улыбался ей, как старой знакомой. – Вам как обычно? – спросил он. – Как обычно, – кивнула Арина. Она взяла стаканчик, пошла к двери и на пороге споткнулась. Каблук попал в щель между плитками, и она полетела вперёд. Но не упала. Чьи-то руки подхватили её. Сильные и надёжные. Она вскинула голову и увидела мужчину, молодого и красивого, с ясными, как небо, глазами, и глубокими, как река, на берегу которой они когда-то встретились. – Никита! Никита мой… – Арина… Я всё-таки нашёл тебя, любовь моя… Конец