— Чего ты копаешься, клуша?! — зло прикрикнула она на опешившую Марину, даже не глядя е...
— Чего ты копаешься, клуша?! — зло прикрикнула она на опешившую Марину, даже не глядя ей в глаза. — Жизнь твоей дочери стоит дороже этой бумажной пыли! Забудь про свои заначки! Марина от неожиданности даже рот открыть не успела. Зарина уже отвернулась, зажав её деньги в потном кулаке вместе с остальным «налогом», собранным с испуганных пассажиров. С победоносным видом прошагав вдоль строя, Зарина гордо приблизилась к главному бандиту. Она протянула ему увесистую пачку разномастных купюр, словно барыня, подающая милостыню, но ожидающая в ответ глубокой благодарности. Главарь медленно опустил взгляд на протянутую добычу. Уголки его тонких губ тронула гадкая, злорадная улыбка — он принял дар, небрежно сунув деньги во внутренний карман потрепанного бушлата. Зарина облегченно выдохнула, уже предвкушая, как они сейчас триумфально сядут в автобус и покатят дальше. Но главарь даже не подумал подать знак «отбой». Он лишь лениво кивнул, а те двое молодчиков, что потрошили чемоданы в открытом багажнике, как ни в чём не бывало продолжили своё грязное дело, с презрением раскидывая чужие вещи по обочине. Зарина на мгновение онемела. Весь её боевой пыл и напускная уверенность испарились, оставив лишь глупое недоумение на перекошенном от страха лице. — Как... как это? Мы же договорились?! — наконец выдавила она, беспомощно хлопая глазами и заискивающе заглядывая в холодные, пустые глаза главаря. Но тот демонстративно отвернулся, сделав вид, что не понимает или вовсе не слышит её истеричного визга. Заметив, что напуганные люди отдали Зарине далеко не всё и наверняка припрятали кое-что по карманам, он решил провести полную зачистку. Главарь коротко свистнул и махнул рукой самому молодому и борзому из своей шайки. Тот, скалясь, двинулся вдоль шеренги пассажиров. Без малейшего уважения к возрасту или страху, он бесцеремонно залезал своими грубыми лапами в дамские сумочки, шарил по карманам пальто, с силой срывал с шеек женщин золотые и серебряные цепочки, грубо стаскивал с их пальцев дешёвые и дорогие кольца. В какой-то момент он вплотную подошел к пожилой женщине, стоявшей в самом центре шеренги. На вид ей было за шестьдесят, но осанка оставалась царственной, а на голове красовалась роскошная копна густых, ещё вовсе не тронутых сединой ярко-чёрных волос. Её большие, обрамленные глубокими морщинами глаза не горели страхом — они полыхали чистым гневом, словно два уголька в золе. — Ты забрал у меня всё! — прошипела она в лицо бородатому ублюдку, когда тот резким движением сорвал с её шеи тонкую золотую цепочку вместе с семейным серебряным амулетом. Её голос звучал тихо, но в этой тишине звенела такая сталь, что бандит на секунду замер. — Ты забрал у меня мужа. Забрал сына. Вы пришли в наш дом и отобрали даже его. Наш родной дом. Нашу землю, политую потом предков. Когда же вы, бесы, наконец насытитесь чужой болью? А теперь ты тянешь свои грабли к последнему – к подарку моей матери, к её памяти. Ну давай. Забирай. Я не знаю, в какого бога веришь ты, раз творишь такое. А мой бог... мой бог давно бы стёр таких, как вы, с лица земли. Молодой бородач уставился на старуху. На секунду в его глазах промелькнуло замешательство, сменившееся затем наглой, издевательской ухмылкой. Возвращать награбленное он, разумеется, и не думал. Не говоря ни слова, он презрительно сплюнул на землю у её ног и неспешно пошел дальше по ряду, продолжая грабеж. — Горите вы все в аду, нелюди! — в спину ему горько бросила старуха, а затем вложила в голос всю накопившуюся боль и ярость. — Будьте вы прокляты, бесы! Не выдержав, она выкрикнула вслед уходящему бандиту длинную, ругательную фразу на их языке — фразу, полную ненависти и смертельного презрения. На этот раз дерзкая выходка старухи не осталась без внимания. Главарь взбесился мгновенно. Лицо его перекосило, он яростно рявкнул приказ на своём языке. Бандиты синхронно прекратили шмон и по команде отскочили на несколько шагов назад. В следующее мгновение они молча выстроились напротив беззащитных пассажиров и автобуса, единым дв