ачиваясь к салону. — Вы что, бессмертные? У этих людей нет ни совести, ни жалости! Хоти...
ачиваясь к салону. — Вы что, бессмертные? У этих людей нет ни совести, ни жалости! Хотите доехать до города живыми? Делайте всё, что они скажут, и без глупостей! Этот окрик наконец вывел людей из ступора. Пассажиры несмело, переглядываясь и всхлипывая, потянулись к выходу. Ступеньки скрипели под ногами, холодный утренний воздух обжигал лёгкие. Марина крепко держала Венеру за руку, шепча ей в макушку: «Не смотри на них, дочка, смотри только под ноги». Люди вышли. Бандиты короткими тычками стволов указали им место на обочине. Пассажиры покорно выстроились в две неровные шеренги вдоль борта автобуса. Водитель вышел последним и молча встал с краю, ссутулившись и глядя на гравий под ногами. — Открой багажник, — главарь подошел к водителю и грубо ткнул дулом автомата в дверцу багажного отсека. Водитель нехотя подошёл к корме, повернул заклинивающий рычаг и с протяжным скрипом поднял створку. В полумраке багажника лежало нехитрое добро беженцев: потертые чемоданы с верёвочными ручками, клетчатые тюки, коробки, куда второпях запихивали самое дорогое. Главарь коротко кивнул своим подручным и гаркнул им что-то резкое на своём языке. Двое с ружьями тут же бесцеремонно полезли внутрь. Они принялись по-хозяйски копаться в первых попавшихся сумках: рвали молнии, вываливали на пыльную землю детские колготки, банки с вареньем, старые шерстяные кофты, деловито выискивая золото и деньги. Видя, как их жалкие пожитки выворачивают наизнанку, Зарина вдруг пришла в себя. Видимо, в этой крикливой женщине инстинкт базарной торговки и страх за собственное барахло пересилили даже ужас перед оружием. Она решила включить дипломата. — Стойте! Стойте! — неожиданно громко заголосила она, делая решительный шаг вперед из шеренги и осторожно вытягивая перед собой раскрытую ладонь. Главарь тут же переменился в лице. Челюсти его сжались, он вскинул автомат и навел ствол прямо на бойкую женщину. В строю кто-то испуганно ойкнул. Казалось, ещё секунда — и он нажмет на спуск. — Вам же деньги нужны?! — истошно заверещала Зарина, отчаянно жестикулируя и пытаясь заболтать чужаков, пока пуля не пробила ей лоб. И, как ни странно, это сработало. Бандиты, включая тех двоих, что по локоть закопались в чьем-то распотрошенном чемодане, опешили от такой наглости и замерли. Никто обычно не заговаривал с ними так по-свойски. — Деньги! Я знаю, вам нужны деньги! — продолжала гипнотизировать чужаков Зарина, видя, что автомат больше не дергается в её сторону. Голос её звенел на всё ущелье. — Мы сейчас соберем вам денежки! Сами всё отдадим! Она тут же резко развернулась на каблуках к другим пассажирам и нетерпеливо протянула руки: — Давайте! Доставайте! Соберем им деньги и поедем дальше! — уверенно, командным тоном затараторила она, глядя на ошарашенных попутчиков. — Давайте же, люди, не жадничайте! Жизнь-то дороже копеек ваших! Живее доставайте! На обочине повисла секундная пауза, а затем люди, поняв, что это единственный реальный шанс откупиться, начали торопливо расстегивать карманы и сумки. Женщины дрожащими руками развязывали узелки на носовых платках, доставали из лифчиков и носков свернутые в трубочку купюры, бабушки неловко раскрывали старые клеёнчатые кошельки, вытряхивая последние крохи. Все безропотно начали отдавать деньги Зарине, которая деловито сгребала чужие мятые сбережения в охапку, искренне веря, что сейчас вершит судьбу всего автобуса. Марина тоже нехотя полезла в сумку, дрожащими пальцами нащупывая на дне маленький кожаный кошелёк. Внутри лежала последняя заначка — пачка купюр, которые должны были спасти их с дочкой в чужом городе на первое время. Она растерянно перебирала бумажки, лихорадочно соображая: сколько отдать этим бандитам, чтобы не остаться совсем с пустыми карманами, но и не разгневать их скупостью? Она помедлила всего пару секунд, кусая пересохшие губы. Но тут из-за спины вывернулась суетливая Зарина. Не церемонясь, она с размаху запустила руку прямо в открытый кошелёк Марины и жёстким движением выгребла оттуда вообще все деньги до последней копейки.