Малая родина - 2, глава 5 События последних дней, помноженные на изнурительную, полную...
Малая родина - 2, глава 5 События последних дней, помноженные на изнурительную, полную страха бессонную ночь, навалились на Марину и Венеру таким неподъёмным грузом, что едва они рухнули на сиденья утреннего автобуса, как провалились в тяжёлый сон. Венера уснула мгновенно, уткнувшись лбом в прохладное стекло, и спала без задних ног, не слыша ни скрипа старых рессор, ни грохота мотора. Марина же, проснувшись через пару часов от резкого толчка на ухабе, больше сомкнуть глаз не смогла. Сон улетучился без следа. Перед её внутренним взором снова и снова вставала фигура Сергея, одиноко шагающего обратно в кромешную тьму, и его больная, немощная мать, оставшаяся в заброшенном доме. Только теперь, когда автобус мерно покачивало на ухабах, унося её всё дальше от эпицентра кошмара, до Марины начало доходить всё безумство этой затеи. Муж добровольно возвращался в пекло ради призрачной надежды вытащить старуху. И что ей теперь оставалось? Только молиться. Почти всю оставшуюся дорогу Марина шевелила пересохшими губами, беззвучно повторяя всё, что удавалось выудить из памяти. Отрывки детских молитв, полузабытые строчки, крупицы веры, которые бабушка когда-то шептала ей на ночь. «Господи, сохрани... Господи, помилуй... Спаси и приведи назад...» Она с отстранённостью смотрела в заляпанное грязью окно, за которым тянулись хмурые, безжизненные горные пейзажи. Странное дело: чем дальше увозил их автобус, тем слабее становился страх. На смену панике приходила пустота. И в тот самый момент, когда она почти поверила, что худшее позади, случился новый, неожиданный поворот. Водитель резко дал по тормозам. Автобус со страшным скрежетом вильнул на усыпанном гравием склоне, шины задымились, рессоры сжались, заставив тяжёлую машину накрениться. По салону прокатился дружный испуганный крик, кто-то полетел с сиденья в проход, задев соседа плечом. Больше всех возмущалась женщина по имени Зарина. Её имя запомнил весь автобус ещё в первые десять минут пути, потому что Зарина просто физически не умела молчать. Она трещала без устали, пересказывая попутчикам свою драматическую биографию: как её мужа вероломно пленили какие-то чужаки, как она сама теперь едет к дальнему дяде — то ли авторитетному бизнесмену, то ли опасному бандиту с большой дороги, — чтобы собрать людей и вернуться за благоверным. История звучала громко и пафосно, но из уст этой суетливой, вечно жестикулирующей бабы веяло таким дешёвым бахвальством, что казалось, будто она всё это сочинила на ходу ради красного словца и минутного внимания. И вот теперь, когда автобус чуть не перевернулся на краю отвесного обрыва, Зарина первой пришла в себя и поспешила высказать всё накопившееся возмущение. — Слушай, водитель, я не пойму, ты тут дрова, что ли, везёшь, а не людей?! — завопила она, вскочив со своего места и гневно направляясь по проходу к кабине. — Я чуть нос себе об спинку кресла не сломала от твоих тормозов! Ты что, права в переходе купил или по знакомству получил? Совсем совесть потерял! Но водитель сидел не шевелясь, даже не обозвав крикливую пассажирку в ответ. Пассажиры с передних рядов тоже молчали, вжавшись в сиденья. Все до единого уставились на лобовое стекло, за которым внезапно возникла непреодолимая преграда. Посреди узкой горной дороги высился огромный рукотворный завал из валунов, брёвен и кусков арматуры. Объехать его было физически невозможно — слева отвесная скала, справа крутой склон, уходящий в пропасть. — Женщина, если такая умная и язык без костей – иди вперёд, сама эти булыжники ворочай! — зло бросил ей через плечо седой мужик, сидевший в самом первом ряду. — А ты чего мне рот затыкаешь, самый умный нашёлся?! — Зарина воинственно подбоченилась, протиснулась к лобовому стеклу и принялась щурить свои мутные глаза, разглядывая дорогу. — Ой, подумаешь, трагедия! Да тут же полная ерунда! Пара камней, водила за пять минут раскидает, проехать можно на раз-два! Она презрительно махнула рукой, изображая эксперта во всех дорожных вопросах, и тут же добавила командным тоном: — Давай,