венел звон стекла. Оба выпили. Егор продолжил рассказывать о своих планах на будущее.
венел звон стекла. Оба выпили. Егор продолжил рассказывать о своих планах на будущее. - Понимаешь, жить под родительским крылом, это как – быть под постоянным надзором. Вот тебе понравилось бы, если мать ночью будет сидеть у окна и ждать твоего возвращения? Панкрат приподнял одну бровь. - Вот и я не выдержал. Сколько можно за мной следить? Я тут как-то с одной девахой закрутил, так мать мне на ухо и нашептала, мол, не пара она тебе, ищи ту, что поплечистей будет. Мол, у меня ж силов никаких, а баба в доме для мужской работы сгодится. - А отец? - А что отец? Старый стал. Того и гляди, на днях скопытится. Спивается, к чертовой матери. - М-да-а, - Панкрат загрустил. – Давненько мы с отцом не здоровались. - И не езди туда! - вдруг всполошился Егор. - А че так? - Неужто забыл, каких собак он на тебя спустил, когда узнал, - наклонив голову, Егор зашептал, - что ты с Марфой спутался? - Хм, - Панкрат покрутил головой в поисках жены. Через секунду она появилась на пороге. Вся сияет, как новенькая монетка. В руках у нее мясцо пахучее, с губ улыбка не сползает. Панкрату не понравилось, что жена вдруг стала такой радостной, с той минуты, когда Егор здесь объявился. - Чего уставилась? – грубоватым тоном спросил он. – Или думаешь, что я твоего полюбовника в моей хате жить оставлю? Егор чуть на пол не свалился. Вылупившись на брата, он отодвинул стакан и откашлялся. - Думай, что несешь, - вырвалось из его рта. – Это ж ты ее под меня подложил. Марфа захлопала глазами. Руки опустились, и мясо упало у ее ног.