Шкура - 14 Он выпил наливку всю, до капельки, доел закуску, облизал пальцы и посмотре...
Шкура - 14 Он выпил наливку всю, до капельки, доел закуску, облизал пальцы и посмотрел на печь. Уф, и как на нее залезать? В глазах двоится, тело обмякло, Егор покачивается на табуретке, а вставать надо. Приподнявшись, он с грохотом сел обратно и прислушался. Панкрат повернулся на другой бок, молодые не вышли узнать, что за шум, - значит все в порядке. Егор вновь встал, ухватившись за край стола. На полусогнутых ногах он добрел до печи. Прислонился к ней плечом, выдохнул. Покурить бы, да пальцы не слушаются. Ай, черт с ним, спать так спать! Упершись лбом в деревянную лестницу, мужик засопел. С губы на бороду потянулась прозрачная ниточка, организм заносит, а лезть надо. Подобрав слюни, он поставил одну ногу на первую ступеньку, левой рукой вцепился в шторку, а правой – в перекладину. Подтянулся, покряхтывая, переставил вторую ногу на перекладину повыше, но промахнулся. Так и рухнул задом на деревянный пол, озвучив тупую боль, возникшую в пояснице, жалобной фразой «чтоб тебя через коромысло». Хозяева проснулись. Первый прибежал Панкрат. В кухне темно, хоть глаз коли, но скрюченную человеческую фигуру у печи разглядеть смог. Спасибо лунному свету, пробивающемуся в небольшое окошко. - Шмякнулся? – догадался брат, протирая сонные глаза. – Так тебе и надо. Чего пораньше спать не ложился? – сунув руки под мышки Егора, потянул его наверх. - Так я-а-а, это… ну… того самого, - заикался пьяный гость, повиснув на руках крепкого хозяина. - Пьянь болотная, - Панкрат пытался поставить брата на ноги, но они висели, как тряпки на просушке. – Стой! Становись! – ругался Панкрат, потея от натуги. Вроде брат и весит чуток поменьше, но тяжелый – сил нет. - Поставь свои крэгли. – Пыхтел Панкрат. – Сейчас брошу, мать твою. За его спиной стояла Марфа. Она всматривалась в полумрак и в мыслях жалела Егора. Бедолага, угораздило же… Лишь бы темечком не ударился. Кое-как поставив пьянющего мужика на «костыли», Панкрат подтянул его к лавке, усадил, поднял голову (взявшись за бороду), внимательно посмотрел ему в лицо. Крови нет – уже хорошо. - Жив? - Жж (ик) иво-ой, - криво улыбнувшись, еле выговорил Егор. - Здесь будешь спать. На полу, - показав указательным пальцем на доски, Панкрат ушел в комнату за подушкой и запасным одеялом. Марфа наклонилась, быстро провела осмотр головы и, убедившись, что мужик не покалечен, отошла назад. - Марфушенька, - ласково заговорил Егор, - солнце мое ясное. - Тс-с, молчи, - грозно приказала женщина. - Угу, - Егор втянул губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Галя и Степан тихо хихикали за дверью, когда Панкрат пытался справиться с братом, а потом улеглись в кровать. - Чудной, - порадовалась Галя, укладывая голову на плечо мужа. - Я его почти не помню. – Степан укрыл одеялом девушку. – Можно сказать, вообще не помню. Только знал, что он где-то живет… - А дед с бабкой? - А про них разговору не было. Как-то спросил у отца, так он говорить о них не желает. - А мать? - Мать ничего хорошего про них не сказала, - с выдохом ответил Степан. - Такие злые? – приподняла голову Галя и с сочувствием посмотрела в глаза мужа. - Ложись спать, завтра работы много. – Погладив жену по голове, Степан уставился в потолок. Не доставало ему деда и бабушки, всю жизнь не доставало. Но, чтобы поехать к ним и проведать - духу не хватило. Отец не одобрит. Поэтому Степану пришлось оставить эту затею. Закопать в дальнем углу своего сердца. Панкрат, вернувшись в кухню, бросил на пол одеяло и подушку. - Ложись. Утром, как встанешь, поможешь Степану картоху выкопать. - А ты? – встав на четвереньки, Егор пополз на одеяло. - А я по делам поеду. Панкрат сладко потянулся и потопал досыпать. Марфа поспешила за ним. Егор забыл, что рано утром его брат собирался к родителям. Забыл и уснул мертвецким сном. Всю ночь храпел, кашлял, разговаривал с кем-то, садясь и почесывая промежность. Ночь пролетела, как один миг. Панкрат проснулся с петухами. Одевшись, он обошел спящего брата и вышел на улицу. На дворе туман, прохладно. Соловьи поют, собаки неподалеку чужака осып