Шкура - 15 - Иди домой! – женщина в окне вопила, как сумасшедшая. – Так бы и дала по ...
Шкура - 15 - Иди домой! – женщина в окне вопила, как сумасшедшая. – Так бы и дала по маковке! Сколько можно, а? Сидим впроголодь! По соседям побираемся! Панкрат не мог пошевелиться. Дети тянули его за штанины, какая-то взъерошенная баба орала, а у него в голове спутались мысли. Кто это? Где мать с отцом? - Уважаемая! – наконец, мужику удалось прийти в себя. – Позови Федоса Стрелецкого, будь добра! - Какого Федоса, пьянь ты непробудная? Все мозги уже пропил? Ну я сейчас тебе всю бороденку выщиплю, - через секунду незнакомка выскочила на крыльцо. Заметив в ее руках ухват, Панкрат насупился. - Отойдите от него! – визжала баба на голосистых детей, направив ухват на мужика. – Сейчас ты у меня попляшешь! Она двинулась на Панкрата. Тот не сводил изумленного взгляда с металлической рогатки. Дети, облепившие его, кричали и плакали. Панкрат напрягся. Женщина была настроена воинственно. Она подходила все ближе, натянув грозную маску. Оставалось три метра. И вдруг хозяйка переменилась в лице. Остановившись чуть поодаль, она опустила ухват и встала, как вкопанная. - Егор? – засомневалась она. – Не-ет, ты не Егор. Втянув щеки, а потом выдохнув, женщина оттянула край века, чтобы настроить зрение. - Непонятно. Вроде Егор, а вроде и нет. - Извините, что я без предупреждения. А Вы кто будете? - Да и голос чем-то отличается, - размышляла вслух пораженная сходством баба. – Разойдитесь! – гаркнула она на стонущих ребятишек. – Это не ваш батька! Быстро в хату, цыплята немытые! Кому сказала? Детишки, испугавшись материнского окрика, отстали от постороннего дядьки и ринулись в дом. - А ты… Вы откуда? – переминаясь с ноги на ногу, женщина с любопытством рассматривала мужика и опиралась двумя руками о черенок ухвата. - Я Федоса и Глафиру разыскиваю. Стрелецких. Они здесь когда-то проживали. - Так это свекры мои. Федос помер. Три года уж. А Глафира в доме, - женщина показала рукой на трухлявую избу. – Пойдемте. – Она двинулась к крыльцу, задавая на ходу вопросы. – А Вас как звать? - Панкрат Федосеевич. – Угрюмо топал мужик. - А-а, то-то вы с Егором схожи. Он только о Вас и говорит. Все уши прожужжал. Панкрат то, Панкрат это. Я не верила, что вы, как две капельки схожи. Я ж приезжая. Дунькой меня кличут. Егор меня сюда привез и поселил. А где он, кстати? Они уже вошли в дом. На последний вопрос Панкрат не ответил, потому что застрял на пороге. В доме воняло чем-то тухлым. Воздух был таким безбожно спертым и неприятным, что Панкрат задержал дыхание на несколько секунд. - Не обращайте внимания на беспорядок, - Дуня приставила ухват к печке. – Некогда мне уборкой заниматься. Шестеро ртов. Шутка ли. Ни хлеба, ни молока. Приходится по соседкам бегать, милостыню просить. Сложив грязные железные тарелки, ложки и кружки в одну большую гору посреди стола, она ладонью смахнула мусор со столешницы и предложила гостю присесть. - Даже угостить Вас нечем. Панкрат стоял, как замороженный, и не верил своим глазам. Что за обстановка внутри дома? Где добротная посуда, иконы, самовар? Пол местами провалился, из подпола тянет сыростью, у стола углы будто топором порублены, табуретки перекошенные, одна разломана и валяется под столом. Ни занавесок, ни горшков. Зато вдоль стены стоят пустые баклажки из-под выпивки. Печка и та трещинами пошла. Когда ее последний белили? Во времена юности Панкрата? Слезы навернулись на глаза. Как зажиточные люди смогли профукать все добро? - А коровы и… - Панкрат выдавливал из себя каждое слово. Ему с трудом удавалось не расплакаться. - А что коровы. Были и нетути. – Развела руками Дуня. - Дуняша-а, - из комнаты раздался тягучий, стонущий голос, будто кого-то душат. - Иду-у! – отозвалась хозяйка. – Вона, лежит, помирает, - кивнула Дуня. – Сегодня или завтра распрощается с душой. - Мама? – передернуло Панкрата. Он рысью бросился в комнату. - Ну да, - неслышно ответила Дуня. Панкрат вбежал и чуть не упал, споткнувшись о ворох какого-то тряпья, небрежено валяющегося перед входом. Повернув голову налево, он увидел огромную кучу прожженных оде