Из старенького — Зачем вам эта дача? Давно бы продали уже!
Из старенького — Зачем вам эта дача? Давно бы продали уже! Сноха по телефону пыталась объяснить мне, что дача — это пережитки прошлого. Угадайте, с чего разговор-то начался? Правильно! Всего-то попросила помочь на выходных. Но у них, видишь ли, барбекю с друзьями. — Вы поймите, — продолжала сноха делиться «богатым жизненным опытом». — У нас, у молодых, сейчас другие жизненные ориентиры! Мы больше думаем о развитии детей, об их активном отдыхе! А что у вас там на даче? Скукотища! Ну да, конечно! Куда мне, старухе, их понять? Молодые они! С каких пор сорок лет, это молодые? То, что они детей родить осмелились только на четвёртом десятке, ещё не значит, что они молодые. Лучше бы сразу сказала: нет, и всё. Не хочет помогать, сама как-нибудь разберусь. Надо только сына попросить, чтобы отвёз на дачу. Там просто везти столько — не хочется на автобусе, не протолкнуться, а с багажом таким — и подавно. Звоню сыну. — Ванюш, сынок, Лиза сказала, вы в субботу уезжаете куда-то. Отвезешь меня на дачу перед этой вашей поездкой? Туда только. Обратно я сама как-нибудь. Молчит. Думает. А там шёпот женский, не даёт своей головой думать. — Мам, там такое дело… Не получится. Нам с утра нужно ещё в одно место съездить. Никак не успеваю. Обидно, конечно. Ну да ладно. Как-нибудь сама! Положила трубку. Больше ни этой весной, ни этим летом я их о помощи не просила. Сама посадила, сама вырастила, сама собрала. Урожай хороший был. И на засолки хватило, и на компоты, и на варенье. Продала даже немного. И вот настала осень. Для сына моего — время налаживать контакт с бабушкой. А что? Отпуска закончились, все на работу вышли. Детишки в садик ходят как обычно: неделя в садике, месяц дома с соплями. А кто сидеть с ними будет? Конечно, бабушка. Но я бабушка не вредная, все обиды прощаю. — Мам, а можно на выходных к тебе приехать? — говорит сын по телефону, контакт налаживает. — Отчего нельзя? Приезжайте. Я утку запеку. Посидим, настоечки моей фирменной бахнем! — Я-то не бахну, я за рулём, — смеётся сын. — а вот Лизка тебя с удовольствием поддержит! Сказала бы я ему, где была Лизка, когда мне поддержка её нужна была. Ладно, не буду. Молодёжь нынче обидчивая. Губы свои накаченные надует. Не дай Бог лопнут ещё! — Приезжайте, дети, буду ждать! Вот и выходные. Как обещала: утка на столе, рядом засолочки, салатики. Я, если гостей встречаю, от меня все должны уйти, чтобы от живота наевшиеся. Я по-другому гостей встречать не умею. — Тук-тук-тук! А где же наша любимая бабушка? — фальшивым голосом заигрывает сноха. Заходит, держит детей за руки. Обнимаю внуков. Они стесняются, как будто видят впервые — вот что значит, когда всё лето не приезжали — забыли бабку. Ничего, вспомнят скоро — кто же ещё сидеть с ними будет, когда их эти карантины начнутся. — Ваня где пропал? — ищу глазами сына. — Ищет, где бы припарковаться. У вас тут всё машинами заставлено. А ещё говорят, пенсионерам мало платят — весь двор в машинах, да ещё каких! — Так то не пенсионеры, тут молодёжь повсюду. Старики на тот свет уходят, а в квартиры их наследнички заселяются. Ихние это машины во дворе стоят. — Вот оно что? А я-то думала! Откуда у стариков деньги? Вот сноха у меня — любительница чужие деньги считать. Она бы так свои зарабатывала — получает сущие гроши в своём офисе, на шее у сына моего сидит. Зато телефон дороже моей квартиры, да шубы меняет. Балует её мой Ваня, ох как балует! — Огурчики мои любимые! Солёные! — залепетала Лизка, подходя к столу. Хвать огурчик, и в себя. Поругать бы её, что немытыми руками, да при детях не хочется. — Соленья у вас самые вкусные, мама! — продолжала она подлизываться. — Просто пальчики оближешь! Как вы это делаете? Секрет какой-то есть? — А ты зачем интересуешься? Неужто сама солить задумала? — Я? Не-е-ет. Мне что, делать нечего, такой ерундой заниматься? Я еле сдержалась. А у меня, значит, есть время? Вырастить, собрать, засолить. Почувствовала себя дурой. Ничего, думаю, я запомню. У меня память хорошая. Тут вошел Ваня. — Беда, мам, тут у вас с парковочным