, он всё никак не мог с работой наладить. То его уволят, то ему самому не нравится, вид... — 19 июля 2026 г. в 10:16:41.642
, он всё никак не мог с работой наладить. То его уволят, то ему самому не нравится, видите ли, зарплата маленькая, то коллектив не тот. А он всё мечтал: «Мам, пап, я бизнесменом буду! Своё дело открою!» Да вот только на какие шиши? На голом энтузиазме далеко не уедешь. И вот мы с отцом ему помочь решили. Собрались, поговорили. Продали тот дом, что Генке с работы дали. А сами в квартиру переехали, нам вдвоём и тут неплохо было. Я увидела, как Лариска чуть заметно вздрогнула. Видимо, до неё начало доходить. — И вот с тех денег, что от продажи дома выручили, мы и купили ему, Сене, квартиру — ту самую, что он сдаёт посуточно сейчас. И магазинчик его маленький, да и шиномонтажку эту тоже. Всё, Ларочка, с нашей, родительской, руки. Но, чтобы чего не случилось — мало ли что у него в голове переклинит — имущество всё это на меня записано. А Сенька вроде как в аренду у меня берёт. Я, естественно, с него ни копейки не беру — это всё так, для протокола, чтобы бумажки были. А так — всё моё, да. Ларискино лицо стало как у побитой собаки. Её высокомерный вид улетучился, словно его и не бывало. Я поняла, что мой сынок не посвящал её во все эти тонкости. — Как, ваше? — прошептала она. — Да-да, девочка моя. Ты же, наверное, документы не смотрела? — я ехидно улыбнулась. — Вот и я думаю, что не смотрела. — Да как так-то?.. — невестка не могла поверить. — Ну он же… сам всем этим занимается, зарабатывает! — Зарабатывает, деточка. И весьма неплохо зарабатывает. — Я кивнула, наслаждаясь её растерянностью. — И вместо того, чтобы денежки откладывать, приумножать, да что-то по-настоящему своё, на себя записанное купить, он их на тебя, горе луковое, тратит. По Европам тебя возит, на острова всякие отправляет. Знает, паршивец, что ему всё в наследство оставлю. В комнате повисла тишина. Лариска сидела, как громом пораженная. — Вот оно как… — только и смогла выдавить она. — «Вот оно как»! — передразнила я. — Вот и думай в следующий раз, прежде чем ляпнуть что-то. Как ты там сказала? «Платите деньги, если хотите, чтобы он за вами ухаживал?» — Угу… — виновато кивнула она, опустив голову. — Не бойся, милочка, деньги у меня есть. — Я постучала пальцем по столу. — Вот только ухаживать за пожилыми родителями — это ваша святая обязанность. Как мы вам в детстве задницу подтирали… теперь вы должны. — Да поняла я, — вздохнула Лариска. — А будешь так говорить, я же и передумать могу, — продолжила я, не давая ей опомниться. — Оставлю всё ваше добро дочке своей старшей. Дочка у меня в столице живёт, замужем за врачом известным. Хорошо они живут, и, слава богу, от нас ничего не требуют. Но я была бы не я, если бы не припугнула молодую невестку. Пусть место своё знает! Лицо Ларисы стало совсем бледным. Она подняла на меня глаза, полные страха. — Обещаю, больше не буду! — заговорила она быстро, а я сидела и поражалась, как у неё тон с наглого на приветственный поменялся. — То-то же! — подвела я итог, чувствуя вкус победы. — А теперь давай чаю попьём. Поухаживай за бабкой. Я, кстати, с молоком люблю. Поищи там в холодильнике. И невестка, которая ещё недавно швырялась фразами о «тупых просьбах», теперь чуть не на цыпочках запорхала по кухне, накрывая на стол. Словно по мановению волшебной палочки, она стала вежливой, предупредительной и даже как будто заботливой. А я сидела, глядя на её суетливую фигуру, и грустила. Где же те люди, которые вот так просто, из уважения к возрасту, из искренней привязанности, а не потому, что зависят от тебя финансово? Не те нынче люди. Не та молодёжь!