Расплата за любовь - 52 Застонав, Парфёнов схватился за голову, ощущая, как волны нев... — 31 июля 2026 г. в 18:59:07.562
Расплата за любовь - 52 Застонав, Парфёнов схватился за голову, ощущая, как волны невыносимой боли обрушиваются на него и захлёстывают, словно океанский шторм. – М-м-м… – он свалился с лежанки на холодный, сырой пол заброшенного омшаника и согнулся пополам, завывая и дёргая себя за ворот, будто ему не хватало воздуха для того, чтобы сделать вдох. – А-а-а, а-а-а…. Андрей поднялся со своего топчана, посмотрел на него и приподнял верхнюю губу, оскалившись как зверь: – Зачем я только связался с тобой, – проворчал он. – Сдох бы уже, что ли… Парфёнов не слышал его, он катался по полу, не в силах справиться с приступом, который опять настиг внезапно, заставляя терять связь с реальностью. Темнота вокруг удушала, а звуки ветра, задувавшего в щели стен, казались ему воем небывалых ураганов. – М-м-м… Хватит… А-а-а… Его виски пульсировали в одном ритме с бешеным сердцебиением, а разрывающуюся от боли голову наполнили странные шорохи и шёпоты. Игорь закрыл глаза и обхватил её руками, но нереальные образы один за другим всплывали перед ним, словно проекции на стенах его разума. Вот из темноты выступила какая-то неясная фигура и поманила его к себе обеими руками. – Игорь, сынок, – произнесла она строго, и её голос отозвался в его мозгу гулом впивающихся в него стрел. – Почему ты здесь? Ты должен вернуться домой. – Мама… Да, это была его мать, она протягивала к нему ладони и манила, манила, манила… Строгость исчезла с её лица, и вместо этого Игорь увидел ту самую нежность, которую помнил с детства. Он не мог поверить своим глазам. – Мама? – прошептал он, отползая назад, но делал это медленно и неохотно. – Ты не можешь быть здесь. Ты же… ты же умерла. – Теперь мы будем месте, – улыбнулась она. – Я всегда буду рядом с тобой, потому что ты не должен так страдать. Тебе плохо, мальчик мой. Тебе всегда было плохо, когда ты не слушался меня. Смотри, кто пришёл со мной… – Папа… Рядом с его матерью появилась молодая женщина. Нет, девушка, а может девочка. Они все смешались в его голове, но он узнал её, хоть и не видел очень давно. – Карина, дочка… Ты разве умерла?! – Никто не умирает, папа. Все просто уходят и становятся другими. Смотри, у меня больше ничего не болит. Видишь? И я принесла тебе поесть, папа. Игорь застонал от боли, и его рука снова скользнула к вискам. – Я не могу, я не знаю, как… – лепетал он. – Всё потеряно. Карина… Прости меня… Видение взвизгнуло, и его голос разбился на тысячи осколков. Андрей отпихнул ногой ползающего по полу Парфенова от вошедшей в омшаник Евы и цыкнул на неё: – Не ори… – Что с ним?! – дрожащим голосом спросила Ева, не в силах отвести взгляда от воющего мужчины. – Болеет человек, не видишь, что ли? – проговорил Андрей, безо всякого сочувствия к несчастному товарищу, и принялся разворачивать газетный свёрток: – Что тут у тебя? Он начал набивать рот хлебом и котлетами, а Ева, трясясь от страха, смотрела на Парфенова, который, замерев, пытался рассмотреть, кто это стоит перед ним. – Вали давай, – махнул дочери Андрей. – Хотя, постой… Любка, тётка твоя, где сейчас обитает? – В Касьяновке, – прошептала Ева. – С кем живёт? – С дядей Артёмом, Ваней, Алёшей и Олегом. А тебе зачем? – Не твоего ума дело, – огрызнулся Андрей. – Вали, сказал. И смотри мне, кому скажешь о нас, ты меня знаешь… – Пап, – осмелела вдруг Ева, – уходите отсюда, а… Не надо вам тут… – Вон пошла! – рявкнул на неё Андрей. – И сюда больше не суйся. Если понадобишься, я сам тебя найду. Ева скрылась за дверью, но едва отошла от омшаника, как из-за кустов вынырнула чья-то тень и схватила её за руку: – Зачем ты приходила сюда? – Федька Туренин требовательно смотрел на девушку, ожидая ответа. – Ну? Говори! – Ой, Федя! – прильнула Ева к его плечу, с трудом переводя дыхание от страха. – Бежим отсюда, я всё тебе расскажу, только не здесь. Не дай Бог он нас услышит! Убьёт ведь… – Да кто??? – воскликнул Фёдор, но Ева уже бежала к деревне, увлекая его за собой. *** – Ты куда это собрался на ночь глядя? – спросила Дарья Паламарчук мужа, который, только поужинав,