Возможно, отец даже не знал о его победах и не интересовался его успехами. Но мальчик в...
Возможно, отец даже не знал о его победах и не интересовался его успехами. Но мальчик внутри взрослого чемпиона продолжал их выигрывать для папы. И вот возникает вопрос: а если эту травму залечить, если перестать доказывать отцу, что ты достоин его любви, останется ли внутри такая же мощная мотивация побеждать? Может быть, останется. А может быть, нет. И спортсмен тоже решил ничего не лечить и ничего не менять. Пусть эти медали будут для папы. Потому что иногда то, что нас ранит, становится ещё и тем, что нами движет. Я не говорю, что травмы полезны и их надо беречь, как фамильное серебро. Но мне кажется важным понимать, что каждая травма вполне может быть частью тебя. Вот и со своим спасательством я примерно в такой же точке. Я понимаю, откуда оно. Понимаю, какую внутреннюю потребность им закрываю. Но если я не причиняю своим спасательством вреда себе и другим, если благодаря спасательству кому-то (и мне тоже) становится лучше, то почему я непременно должна от него избавляться? Я вообще всё больше думаю о том, что очень полезно иногда проводить инвентаризацию себя. И задача терапии не в том, чтобы непременно всё в себе починить, а в том, чтобы научиться себя понимать. Просто мы живём очень разные судьбы. Кто-то нуждается в помощи, а кто-то с радостью поможет. Я недавно была приглашена на празднование сорокалетия совместной жизни. Сорок лет брака! Обалдеть! Я спросила у этой женщины, жены: - Скажите, а в чём секрет? Вот если одним словом назвать главное, что помогло вам прожить вместе сорок лет? Она ответила двумя словами: - Привыкай прощать. - А часто приходилось? — спросила я. - Слишком, - ответила она. И я задумалась. Ведь прощать умеют, как правило, те, кому приходилось этому учиться. А учатся прощать чаще всего не от хорошей жизни. А потому что тебя обижают. Но ведь можно, наверное , прожить жизнь, в которой тебя не предавали: в которой родители были любящими, партнёр - бережным, друзья - надёжными. Ну или, по крайней мере, серьёзных обид было так мало, что прощение не стало твоим главным жизненным навыком. А можно прожить жизнь, в которой ты профессионально прощаешь с детства. Папу. Маму. Любимого человека. Друзей. Себя. И однажды обнаруживаешь, что у тебя в этом деле уже практически чёрный пояс, только вот ты бы с удовольствием обменял этот пояс на возможность никогда не выходить на татами... У меня в новой программе "Развейся", помимо юмора , есть и очень много сложных тем. Я там говорю про отвержение, про развод, про отношения с родителями, про одиночество, про необходимость справляться за двоих. И однажды мне пришёл удивительный отзыв от зрительницы: "Я вообще не поняла, о чём ваша программа. Я смотрела её как кино на иностранном языке. Ни один ваш случай мне не откликнулся. Ни в одной истории я не узнала себя. Но я видела, сколько людей вокруг меня плачут, и вижу, что такие люди, которым откликнулось, существуют. Но это не я". - Надеюсь, вы цените, какой вы счастливый человек, - ответила я. - У вас не болит там, где болит у многих. Отсутствие боли - это великое счастье, которое мы привычно не замечаем... Я, кстати, не посчитала этот отзыв отрицательным. Одни зрители вышли с ощущением, что они не одни в своей боли, а она вышла с пониманием, что этой боли у нее нет. И то, и другое - ценное открытие. Мы привыкли проводить инвентаризацию своих травм, а я предлагаю иногда проводить инвентаризацию своего благополучия. И находить внутри себя не только то, что нуждается в лечении, но и то, что уже в порядке. И это нам решать. Вот есть басня. "Стрекоза и муравей". Вы все ее знаете, там стрекоза - такая героиня инфантильная, пропела все лето, а зима катит в глаза, а у нее ни запасов, ни теплого дома. Мы как бы должны осудить стрекозу, да? Мол, эй, ты , бездельница...