где болит
где болит сегодня ходила в пятёрочку. взяла глазированных сырков, долго стояла у полки с чаем: хотела с жасмином, а взяла подешевле, как всегда. а на кассе что-то сломалось. терминал перестал читать карты, лента то дёргалась, то вставала совсем. очередь сначала молчала, потом начала шептаться, а потом заговорила в полный голос - уверенно, как будто кто-то ей это разрешил. и кассирша, усталая, с выбившейся прядью, вдруг выпалила ту самую фразу: вас много, а я одна! не пожаловалась. именно выпалила. с такой яростью, что очередь на секунду затихла. (・_・;) а потом всё пошло дальше, как будто ничего и не было. я забрала пакет, сказала "спасибо" куда-то в пол и вышла. вот и всё моё участие. ... уже у подъезда я всё думала: а кто виноват-то? она, потому что не сдержалась? очередь, потому что пришла именно в эту минуту? начальство, которое оставило её одну на весь вечер? касса, которая сломалась? те, кто эту кассу собирал? фаза луны, наконец? (・・？) я так и не смогла себе ответить. а ещё вот что. для неё вся эта очередь была одним большим недовольным существом. а для очереди она была не человеком, а кассой номер два. инструментом, который сломался не вовремя. ... в медицине есть шкала боли. от одного до десяти. человек называет число, ты вписываешь его в лист, и всё. только за одним и тем же числом стоит совершенно разное. один говорит восемь, когда ему уже нечем дышать. другой говорит восемь, когда приложился мизинцем об угол кровати. и он не врёт. а в листе это одинаковые восьмёрки. но спрашивают об этом только там, где болеть положено. в больнице. а у той кассирши тоже есть своя шкала. и какое число она бы назвала сегодня, я не знаю. может, дома что-то случилось. может, всю ночь не спала. может, просто спина. её никто не спросил. и я не спросила. я ведь правда верю, что чужую боль понимаешь, только если сам прошёл через что-то похожее. а я не стояла за этой кассой двенадцать часов подряд. значит, и не пойму. а делать вид, что понимаю, ещё гаже. «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15). плакать я умею. а вот с плачущими ли - не знаю. и, если честно, братики и сестрички, в жизни у меня с этим плохо. называли меня и чёрствой. и не один раз. ... а потом мне стало по-настоящему не по себе. потому что в той кассирше я узнала себя. не теперешнюю. будущую. через процедурный кабинет за смену проходит человек семьдесят, а бывает и больше. они идут и идут, один за другим, и каждому нужна хоть капля чего-то живого, хоть интонация. и каждый несёт с собой то, чего ты не знаешь. и не узнаешь. а я одна. ...вот оно. я даже не заметила, как сказала это её словами. не хочу так. очень не хочу. только ведь и она когда-то, наверное, не хотела. ... и всё-таки я до сих пор думаю про ту кассу. про то, кто виноват. у фёдора михайловича есть на это ответ, который меня не отпускает: всякий пред всеми за всех и за всё виноват. слова понимаю. а как с этим жить - нет. если виноват всякий, то и спрашивать не с кого. а если не с кого, то и легче от этого не становится. скорее, наоборот. (´-ω-｀) ... у неё на груди был бейджик. с именем. я не посмотрела. #имя подписывайся на ОНОМАРИКО 🌸 тык-тык