Переписав квартиру на сына, он сразу выгнал меня: "Живи в доме престарелых! От тебя одн...
Переписав квартиру на сына, он сразу выгнал меня: "Живи в доме престарелых! От тебя одни проблемы". Через 9 дней он узнал, что я... Солнечные лучи мягко освещали старые фотографии, расставленные на подоконнике. Нина Степановна аккуратно взяла одну из них в руки. Ее муж в парадной форме смотрел на нее, улыбаясь, словно время не имело власти над ним. Рука дрогнула, и снимок чуть не выпал из ее ладони. После инсульта для неё даже такие простые действия стали затруднительными. За окном доносился привычный шум двора, того самого, где тридцать лет назад они с Сергеем сажали молодые липы. Теперь деревья возвышались до седьмого этажа, заглядывая в её окна. На журнальном столике аккуратно лежала стопка документов на квартиру, разложенная по папкам. Весь последний месяц Нина Степановна собиралась с духом, чтобы принять это решение. Звонок в дверь раздался ровно в два, как и всегда по воскресеньям. Алексей никогда не опаздывал. Военная пунктуальность, привитая с детства, осталась с ним. Нина Степановна медленно прошла по коридору, придерживаясь за стену, и открыла дверь. "Привет, мам. Как ты?" Сын поцеловал её в щеку, входя в квартиру с пакетами из супермаркета. В нём ощущался дорогой одеколон и прохлада осеннего дня. Высокий, подтянутый, в строгом пальто, он напоминал молодого отца. Только глаза были иными – не открытыми и прямыми, словно что-то скрывающими. На кухне Алексей привычно разбирал покупки, раскладывая продукты по полкам. "Как давление, мам, таблетки принимаешь?" Нина Степановна кивнула, наблюдая за его действиями. Странно было видеть, как эти большие руки, когда-то помещавшиеся в её ладони, теперь уверенно управлялись на её кухне. "Лёша, нам надо поговорить." Она достала заварочный чайник, старый фарфоровый подарок Сергея на первую годовщину свадьбы. Сын обернулся, замерев с пакетом молока в руках. "Что-то случилось?" Они сели за стол. Нина Степановна разлила чай, стараясь не расплескать. "Я решила переписать квартиру на тебя." Алексей поперхнулся чаем, начал кашлять. "Мам, ты чего? С чего вдруг?" Она смотрела в окно, на верхушки лип, посаженных ими. "После инсульта многое переосмыслила. Мне скоро 70. Не хочу, чтобы потом возникли проблемы с наследством." Сын молчал, вертя в руках чашку. Его пальцы слегка дрожали, как и сейчас у неё. "Мам, может, не стоит спешить? Ты ещё поправишься?" Она покачала головой. "Решение принято. Завтра идём к нотариусу." Алексей наконец посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло что-то похожее на вину, но вскоре пропало. "Спасибо, мам. Я не знаю, что сказать." Когда сын ушёл, оставив после себя запах одеколона и недосказанности, Нина Степановна долго стояла у окна. Телефон в кармане халата завибрировал. "Ну что, согласилась?" Голос Марины из динамика звучал нетерпеливо. "Да," - ответил Алексей где-то внизу во дворе. "Завтра идём к нотариусу. Она сама предложила." В кабинете нотариуса запах кожи и бумаги сочетался в воздухе. Нина Степановна методично подписывала документы, игнорируя дрожь в пальцах. Рядом сидел Алексей, нервно постукивая ногой по полу. "Вы уверены в своём решении?" Нотариус, пожилая женщина с внимательным взглядом, задержала руку над последним листком. Нина Степановна посмотрела на сына. Тот сидел, опустив глаза, будто изучал что-то интересное на своих начищенных ботинках. Как в детстве, когда получал двойку и боялся признаться. "Да," - твёрдо сказала она, абсолютно уверенно. Вечером, оставшись одна в тишине квартиры, она достала телефон показать полностью