«Самолёт» долетел до санации. А ведь проблемы можно было признать значительно раньше.
«Самолёт» долетел до санации. А ведь проблемы можно было признать значительно раньше. Вчера первый зампред ВТБ Дмитрий Пьянов сообщил, что крупнейший российский застройщик «Самолёт» может стать первым участником нового механизма досудебной санации. Сбербанк и ВТБ обсуждают реструктуризацию долгов компании, прежде всего перенос сроков их погашения. Я был одним из первых, кто писал о проблемах «Самолёта» и о том, что происходящее с компанией характеризует состояние практически всей российской строительной отрасли. Мне не верили. Возражали. Опровергали. Объясняли, что всё нормально, компания системообразующая, продажи продолжаются, государство поддерживает отрасль, а финансовые сложности носят временный характер. Но вот реальность всё-таки настигла всех. В начале года «Самолёт» просил у правительства 50 млрд рублей льготного финансирования. Минфин тогда не обнаружил критических проблем. Затем последовали задержки выплат по облигациям, ухудшение кредитных рейтингов. Теперь обсуждается санация. Причём проблема ведь не столько в самом «Самолёте». Это результат всей модели российского жилищного строительства последних лет. Девелоперы привыкли к дорогим квартирам, (слишком) большому объёму заёмного финансирования и постоянной государственной поддержке ипотечного спроса. Пока деньги относительно дешёвые, продажи идут, а государство субсидирует покупателям процентную ставку, конструкция неплохо работает. Но когда кредит становится дорогим, покупатель перестаёт справляться с ипотекой, а бюджет начинает сокращать поддержку, то выясняется, что финансовая устойчивость крупнейших компаний сильно зависит от внешних условий. И теперь банки вынуждены договариваться о спасении всей конструкции. Причём санация здесь вполне разумный инструмент. Банкротство такого девелопера затронуло бы огромное количество подрядчиков, банков, работников и покупателей жилья. Наличие проектного финансирования и эскроу-счетов снижает отдельные риски для дольщиков, но не отменяет проблем самой компании. Однако важно тут другое. Почему в российской экономике признание проблемы практически всегда происходит значительно позже её возникновения? Сначала всё отрицается. Потом появляются объяснения о временных трудностях. Затем технические причины задержек. Потом необходимость дополнительной государственной поддержки. И только когда ситуация становится совсем очевидной, начинается разговор о реальном финансовом оздоровлении. Хотя раннее признание проблем позволило бы быстрее пересмотреть долговую нагрузку, инвестиционные планы и саму бизнес-модель. И это ведь характерно не только для строительной отрасли. К сожалению, попытки скрыть неприятную реальность и отложить сложные решения стали почти неотъемлемой частью современной российской экономической и политической практики. При этом отрицание проблемы не отменяет её экономических последствий. Оно лишь увеличивает будущую стоимость решения. Мы очень любим управлять не самой реальностью, а представлением о ней. Внешним (пиаром). И в итоге удивляемся, почему за возвращение к реальности приходится так дорого платить. Всем нам.