— С Ниной. — 11 июня 2026 г. в 07:23:56.781
— С Ниной. — А чего такой голос? — Какой? — Как будто проиграла что-то. Галина подумала и ответила, что нет, всё нормально. Но назавтра кота она позвала первой – в шесть утра, когда Нина ещё точно спала. В третий день кот не пришёл ни к одной… На четвёртый день Галина пошла вдоль забора смотреть. Нина в этот момент шла с другой стороны: — Не видела его? — Нет. Ты? — Нет. — Давай у Петровых спросим. Он туда иногда ходил. — К Петровым? Там же собака. — Старая. Не кусается. Петровых дома не оказалось. Зато у Семёновых через два участка калитка была открыта, и оттуда доносился запах варёной рыбы. Они переглянулись и вошли. Рыжий кот сидел на веранде на отдельном стуле, застеленном клетчатым пледом. Людмила Семёнова, дама лет восьмидесяти с характером председателя колхоза, чесала его за ухом и негромко рассказывала ему про соседский забор, который портит вид. Услышав, что соседки пожаловали за котом, хозяйка искренне удивилась: — За каким котом? За Барсиком? — За кем? — сказала Галина. — За Барсиком. Третий день у меня. Я думала, ничейный. — Он у нас, — сказала Нина. — У нас, — сказала Галина одновременно. Людмила Семёнова посмотрела на кота. Кот посмотрел на Людмилу Семёнову. — Погодите, — сказала она медленно. — Я его пять лет кормлю. Он мой. Каждое лето ходит. — Пять лет? У нас он три года как живёт. — Живёт он у меня. Вот паспорт. Она сходила в дом и вернулась с синей книжечкой. БАРСИК. Домашняя кошка. Владелец – Семёнова Л. П. Галина открыла рот. Закрыла… Нина достала телефон и позвонила соседке с параллельной улицы: — Тань, рыжий кот к тебе не заходит? Большой, ухо надорвано. — Рыжий? — сказала Таня в трубке. — Это же Апельсин. Он у меня с позапрошлого года… А что случилось-то? Апельсин-Барсик-Мурзик-Тихон сидел на стуле и смотрел в сад. Уходить не собирался. Выяснилось следующее… На улице Садовой и прилегающих переулках кот имел семь установленных адресов. В пяти его считали своим. Три ветеринарных паспорта, два ошейника в разных местах хранения, и одна попытка чипирования – неудачная, потому что чип уже был. Поставила Людмила Семёнова пять лет назад. — Он чипированный, — сказала Галина. — Он официально чужой кот. — Он всеобщий, — поправила Нина. — Это не одно и то же. — Галь… — Нина говорила терпеливо, как говорят с человеком, который упирается без причины. — Ты три года варила курицу незнакомому коту и называла его Тихоном. Может, хватит? — Ты тоже варила. Рыбу. Свежую. — Варила, — согласилась Нина. — И каждый раз думала: вот, хоть кто-то рад меня видеть без всяких условий. Просто так… Галина ничего не ответила. — И у меня мурлыкал, — сказала она наконец. — Каждый раз. Я тоже думала – привязался. Кот встал со стула, потянулся, спрыгнул на ступеньки. Постоял. Посмотрел направо. Посмотрел налево. Потом пошёл прямо – через сад, через дыру в заборе, и был таков. — Ушёл, — сказала Людмила Семёнова без удивления. — Он всегда так. Завтра вернётся. Или послезавтра. Зависит от того, где интереснее… Домой шли вместе. — Семь адресов, — сказала Нина. — Профессионал, — согласилась Галина. — Везде прикидывался домашним. Везде лечился за чужой счёт. — И везде, — добавила Галина, — был самым любимым. Помолчали. — Слушай, — сказала Нина, — а тюльпаны у тебя правда красивые были. Я тогда неудачно сказала. Галина покосилась на неё. — А ты забор в прошлом году перекрасила в такой же цвет, как у меня. Я думала – назло. А он тебе идёт. Лучше, чем у меня, если честно. Нина засмеялась первой. Неожиданно, громко. — Нашли из-за чего воевать. — Нашли, — согласилась Галина. Через полчаса они сидели на веранде у Галины. Разговаривали – не про кота, а просто так, про разное. Выяснилось, что у обеих дни рождения в сентябре, с разницей в неделю. И что за двадцать лет они ни разу не отметили это вместе. — В следующем году давай вместе, — сказала Нина. — Давай, — сказала Галина. На перилах никого не было. Но миску Галина убирать не стала. И Нина, уходя, свою тоже оставила на камне. Мало ли… АЛЕКСЕЙ КИЙЛО