«Ну что? — говорили его глаза. — Отвага победила мистику. Можем идти спать?» — 17 июня 2026 г. в 05:35:59.011
«Ну что? — говорили его глаза. — Отвага победила мистику. Можем идти спать?» Но Маша уже не смотрела на банку. В углу чердака, под слоем старых газет, она обнаружила большой деревянный ящик. Открыв его, она нашла сокровища: десятки тюбиков с засохшей масляной краской, палитры, покрытые разноцветными окаменевшими холмиками, и стопки плотной пожелтевшей бумаги. — Он тоже видел их, — раздался сзади тихий, спокойный голос. Маша вздрогнула и обернулась. В дверном проеме стояла бабушка Клавдия Ивановна в своем неизменном синем халате. В ее руках была толстая свеча, пламя которой отбрасывало на стены теплый янтарный свет. Бабушка не сердилась. Она смотрела на внучку с мягкой, усталой улыбкой. — Дедушка? — спросила Маша. — Да, твой дедушка, Машенька, перед тем, как стать хирургом, очень хотел быть художником, — Клавдия Ивановна подошла ближе и опустилась на корточки рядом с ящиком. — Он говорил, что у каждого человека внутри живет зверинец из страхов и фантазий… И если их держать в темноте, они начинают грызть душу изнутри. А если их выпустить на бумагу, они становятся послушными и превращаются в искусство. Бабушка протянула руку и достала из стопки один из дедушкиных рисунков. На нем был изображен удивительный зверь: туловище от старого комода с выдвижными ящичками, из которых торчали пушистые беличьи хвосты, а вместо головы – изящный настольный светильник, излучающий мягкий свет. Это было странно, немного пугающе, но бесконечно красиво. — Возьми это себе, — сказала бабушка. — Краски, конечно, засохли, но в чулане у меня есть набор акварели. Если ее размочить, то можно попробовать порисовать. А завтра мы купим тебе карандаши, если захочешь, конечно… ***** Лето догорало золотыми кострами августа, и Маша уехала обратно в город. Но это была уже совсем другая Маша. Она больше не зажимала рот ладошкой по ночам и не всматривалась с ужасом в углы спальни. Теперь в ее комнате всегда горел небольшой ночник, а на письменном столе царил восхитительный, творческий беспорядок из кистей, баночек с водой и листов бумаги. В деревне наступил сентябрь. Вечера стали прохладными, воздух – прозрачным, как ключевая вода. Клавдия Ивановна сидела в своем любимом плетеном кресле-качалке на веранде дома. На ее коленях лежал свежий пухлый конверт, прибывший утренней почтой из города. Рядом, растянувшись во всю длину тела, лежал Артур. Он внимательно слушал. — Ну что, Артурчик, пить чай будем позже, сначала давай читать, что нам пишет наша художница… Клавдия Ивановна надела очки и развернула плотный лист бумаги: — «Дорогая бабушка и мой самый верный рыцарь Артур! В городе все хорошо. В школе много дел, но я успеваю рисовать каждый день. Посылаю вам свою работу...» Бабушка достала из конверта рисунок и повернула его так, чтобы Артур тоже мог видеть. На листе цветными карандашами был изображен потрясающий зверь. Короткие толстые ножки, длинное туловище, напоминающее старый кожаный сапог, а вместо ушей – огромные лавандовые лопухи. Из его пасти вместо огня вылетали маленькие, аккуратные мыльные пузыри, внутри которых светились крошечные луны. На полях детским почерком выведено: «Это Сапогозавр Лавандовый. Он очень добрый, живет под кроватью и питается исключительно пылью, чтобы маме было легче убираться. Он передает Артуру привет и просит его не гонять мышей на чердаке слишком сильно, потому что у них там своя жизнь». — Слышишь, Артур? — Клавдия Ивановна тихонько рассмеялась, ее кресло издало знакомый, уютный скрип. — Сапогозавр просит мышей не трогать. Придется тебе их простить. Артур в ответ издал свой фирменный, глубокий, вибрирующий вздох и легонько постучал хвостом по доскам веранды. Этот звук означал, что контракт продлен, периметр в безопасности, а все монстры мира вернулись туда, где им и полагается быть – на детские рисунки. Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ