ткрыта. Может, это и малодушно, но Сереге хотелось надеяться. — 31 июля 2026 г. в 04:27:21.551
ткрыта. Может, это и малодушно, но Сереге хотелось надеяться. Диггер вздыхал, отступал. Он не желал расстраивать Серегу еще больше. Тот должен сам созреть, выкинуть хлам, проветрить дом и начать жить по новой. Пока он не готов. Иначе бы не терпел отголоски Лены по всей квартире: банки и тюбики в ванной, туфли на острых шпильках в прихожей и этих лупоглазых плюшевых страшилищ! Оставалось ждать и поддерживать хозяина... Диггер старался, но Серега тосковал. Бесполезно набирал ее номер, ждал на Новый год. Да что там, всю зиму ждал. Она не ответила и не пришла. «Зачем тебе эта финтифлюшка? — взглядом спрашивал Диггер. — Она не умеет любить». Серега гладил песью голову и отвечал: — Не знаю, что делать, Диг. Может, она и не любит, только вот я люблю. За что? Почему? Даже не спрашивай. Объяснить не сумею. Может, реакция химическая в мозгу. Может, ворожба какая. А может, просто болезнь. «Болезни надо лечить, — думал Диггер. — Только Серега, похоже, не хочет выздороветь». ***** Когда апрель растопил снег и обогрел деревья, Диггер наконец решил взять дело в свои короткие лапы. Сил больше не было смотреть, как хозяин киснет. «Во-первых, я лучший Серегин друг. Во-вторых, прекрасный копатель. Вот и настала пора откопать хозяйское счастье среди этого мусора», — так решил Диггер однажды утром, проводив Серегу на работу. Сказано – сделано. Сначала игрушки. В кучу их все. Зайцев и котов, медвежат и слоников, зеленое авокадо и красное сердечко. Пафнутия – вишенкой сверху! А потом с разбегу влететь в эту кучу и рыть-копать, словно в последний раз. Пусть летит синтепон, отрываются пластиковые глазенки. Нечего им копить пыль и сеять грусть. Пора освободить Серегу от их плюшевой душной власти! Когда Диггер остановился, вокруг кружили белые клочья. Пафнутий печально смотрел на таксу единственным глазом. Его желтый рог лишился начинки. «Есть! — похвалил себя Диггер. — Теперь очередь шпилек. Давно напрашиваются». И он отправился в прихожую... ***** Серега вернулся с работы и застал его догрызающим Ленину туфельку. Спасать ее было поздно. — Диг, ну зачем? — только и спросил Серега, а после направился в комнату. Диггер насторожился: сейчас увидит. Ой, что тогда будет! Но это на благо. Главное, чтобы Серегу кондратий не хватил. Он оставил туфлю и посеменил за хозяином. Тот стоял посреди плюшевого хаоса и молчал. Потом поднял за лапу одноухого зайца, обернулся к Диггеру и произнес: — Спасибо. Принес рулон черных пакетов для мусора и стал сгребать игрушечные останки. Такс бросился помогать... Серега и правда сначала хотел заорать, может, даже наказать Диггера за такое варварство. А потом подумал и понял: пес его пожалел. Пришел на помощь, как друг. Полгода прошло, Ленка наверняка забыла и о Сереге, и о своем барахле. А он, словно безумный смотритель музея, хранит все это, пыль сдувает и мучается. Хватит! В помойку такое прошлое. Дышать нужно свежестью весны, а не воспоминаниями заплесневелыми. Банки, тюбики Ленкины из ванной прочь. У них и срок годности уже прошел. А Серега хранит. Игрушки эти ужасные туда же. Прощай, Пафнутий! Туфли? Ну раз за столько времени она о них не вспомнила, значит, и не нужны они ей. Наверняка уже десяток новых купила. Они с Диггером вынесли прошлое на помойку. Потом открыли окна и вместе мыли полы. Серега орудовал шваброй, пес руководил. Дома стало свободно и светло. Немножко пусто, но это и к лучшему. Есть место для нового. Больше Серега не станет ждать. Глупо это. И так потерял уйму времени. Лена не вернется. А ему это и не надо! Может быть, встретит другую, кто его знает. Главное, он избавился от музея ненужных вещей. ***** За весной опять пришло лето. Приласкало солнышком мир, насыпало надежд полную пригоршню каждому. Сереге тоже. Они собирались с Диггером в отпуск на море. Нашли гостевой домик для хозяев с собаками. Строили планы, собирали рюкзак. И тут в дверь позвонили... Диггер сразу почуял, кто к ним пожаловал. Залаял, зарычал. — Ты чего это? Неужто враги? — пошутил Серега и открыл