о. — Из-за Стеллы. Я... Я долго ее завоевывал, понимаешь? Я каждый день доказывал, что ...
о. — Из-за Стеллы. Я... Я долго ее завоевывал, понимаешь? Я каждый день доказывал, что могу быть ей опорой. А потом пришел ты. Весь такой... свободный. С этими шрамами. Ей нравятся такие, как ты. У вас с ней... У вас общего больше. Я же вижу. Она смотрит на тебя так, как на меня никогда не смотрела. Цезарь сверкнул янтарными глазами. В них не было и намека на насмешку. Только бесконечная усталость дорог, которую домашним котам никогда не понять. — Ты дурак, серый, — мягко сказал Цезарь, почти в точности повторив давешние слова Стеллы. — Но дурак благородный. Стелла – хорошенькая кошка. Тонкая, дикая. В ней действительно живет дух ветра. И во мне он живет. Именно поэтому мы с ней никогда не смогли бы быть вместе. Два урагана не строят семью, они только разрушают все вокруг. Ей нужен ты. Твоя надежность, твои лапы, твоя уверенность в завтрашнем дне. Это то, что не дает ей оторваться от земли. Цезарь поднялся, потянулся всем телом. — Я уйду завтра утром, — тихо добавил он. — Мне все равно здесь скучно. Слишком много заборов и слишком мало горизонта. К тому же, мы теперь вроде как друзья, а уводить любимую у друга – это против кодекса бродяг. Миша посмотрел на него. В его душе поднялась странная смесь облегчения и внезапной, острой жалости к этому одинокому черному силуэту. — Не уходи, — неожиданно для себя самого сказал Миша. — Места всем хватит. Тишка больше не сунется. Цезарь негромко усмехнулся – этот звук был похож на шуршание сухих листьев. — Спасибо, серый. Но для меня вся жизнь – дорога. Я не умею спать на коврике. Но мы еще встретимся, обязательно. Мир хоть и большой, но круглый. Он повернулся и бесшумно растаял в густой темноте, оставив Мишу один на один с гудящим фонарем. ***** Раннее утро пришло в поселок незаметно, рассыпав по траве хрустальную росу. А небо на востоке, между тем, окрасилось в цвет нежной бирюзы. Поселок медленно просыпался. Маруся уже сидела на крыльце, методично вылизывая свою ревматическую лапу и готовясь к новому рабочему дню сборщицы сплетен. Другие кошки лениво потягивались на верандах, ожидая, когда двуногие вынесут им миски с завтраком. Миша сидел на заборе – прямой, плотный, вернувший себе привычную основательность. Но его взгляд был устремлен на пыльную дорогу, уходящую к шоссе. По этой дороге, не торопясь, шел Цезарь. Его черная фигура казалась почти нереальной в утреннем тумане. Он не оборачивался. Стелла сидела чуть поодаль, на старой бочке для дождевой воды, окруженная парой соседских подружек. Они увлеченно обсуждали утренний визит сороки, но вдруг Стелла замолчала на полуслове. Она повернула голову к дороге. Ее уши чуть приподнялись. В этот момент сквозь утреннюю дымку пробился первый золотой луч солнца, подсветив ее внимательные глаза особенным образом. Так, как умеет только утреннее солнце. Стелла смотрела, немного наклонив голову, вслед удаляющейся черной тени. Она проводила Цезаря взглядом, пока его силуэт окончательно не исчез за поворотом у шоссе. Затем кошка тихо вздохнула, тряхнула головой, сгоняя наваждение, и повернулась к Мише, который уже спускался к ней с забора, неся в зубах самую свежую, утреннюю мышь. Она встретила его приветливым взглядом, тем самым, от которого его сердце билось чуточку чаще. Но где-то в глубине ее зеленых глаз навсегда остался золотистый рассвет и уходящий вдаль черный кот... Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ