Несбывшееся
Несбывшееся ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Серый кот не стал раздумывать. Он прыгнул на верхний ярус. Деревянная конструкция рухнула с оглушительным грохотом! Банда Тишки, не ожидавшая нападения с воздуха, с дикими воплями растворилась в темноте... Кота Мишу вполне можно было поместить в палату мер и весов. Если бы некий инопланетянин хотел узнать, как выглядит типичный земной кот, Миша послужил бы отличным образцом. Он плотен, основателен и окрашен в тот серый цвет, который у людей ассоциируется с надежностью и уютом. А еще Миша привык добиваться всего упорством и никогда не надеялся на дешевые подачки судьбы. Его союз со Стеллой – изящной трехцветной кошкой с глазами цвета крыжовникового варенья – строился не на безумии под майской луной. О нет, этот союз был архитектурным шедевром, который Миша возводил лично, кирпичик за кирпичиком, на протяжении долгих восьми месяцев. Пока красавица Стелла отдыхала на крыльце, Миша совершал ежедневные подвиги: приносил самых жирных калиброванных мышей (предварительно очищенных от земли), часами сидел под проливным дождем, карауля соседского добермана, и вел себя с той деликатностью, которая встречается разве что в старинных романах. Правда, коты старинных романов не читают. У Миши – это природное. И Стелла в конце концов сдалась. Она приняла его ухаживания с мягкой грацией, с которой королевы принимают рыцарские клятвы. Они стали парой. В их отношениях Стелла оставалась острой на язык подругой, которая любила ласково поддеть своего шерстяного рыцаря. А Миша рядом с ней неизменно смущался, смешно топорщил усы и старался ступать как можно тише, чтобы не разрушить хрупкое, выстраданное счастье. Он вкладывал в отношения всю душу, в то время как Стелла... Стелла просто позволяла себя любить, находя в мишиной надежности спасение от какого-то внутреннего беспокойства. ***** И они были счастливы, насколько бывают счастливы подобные пары. Пока на пыльной дороге поселка не появился Цезарь. Кто ему дал это имя? Мы этого никогда не узнаем. Но подходило оно ему несомненно. Цезарь не вошел в поселок – он в него вплыл, как триумфаторы входили в Рим после победы над германцами. Поджарый, угольно-черный кот с легким бродяжьим прищуром и ушами, украшенными парой боевых отметин, которые смотрелись, как следы от лаврового венка. В его движениях сквозила опасная, ленивая свобода, которая снится домашним котам в самых потаенных снах. Миша поначалу не обратил на пришельца никакого внимания. В конце концов, у Миши был план прививок, свежая мышь в заначке под крыльцом и Стелла, сидевшая рядом на веранде. Но в поселке нашлись те, кто персоной черного кота очень заинтересовался... Мы, конечно, говорим о Марусе – старой облезлой сиамской кошке, чей левый глаз вечно слезился от избытка жизненного опыта, а правый зорко подмечал любые грехопадения. Миша встретил Марусю у куста бузины, где та грела свои ревматические суставы. — Ну надо же, — проскрипела Маруся, не поворачивая головы. — Какая драма разворачивается под нашими носами. Ты, Мишенька, всё мышей ловишь, всё палисадник окапываешь... А этот черныш, Цезарь, между прочим, вчера у колодца так смотрел на твою Стеллу. Ох, так смотрел! Он ведь у нас известный ходок, три поселка плачут. А Стелла твоя... ушки-то прижала, хвостиком повела. Оно и понятно: кровь-то не водица. Она у нас девка тонкая, ей бы луну подавай, а не сушеные мышиные хвосты. Впрочем, прости меня, старую болтушку... Может, мне и примерещилось... Маруся закрыла глаза, погрузившись в сладкую дремоту выполненного долга. А Миша почувствовал, как внутри его плотной, надежной груди что-то холодно и мелко задрожало. С этого дня мир для Миши потерял устойчивость. Воображение – штука опасная, особенно когда оно просыпается у существа, не привыкшего фантазировать. Миша стал видеть знаки. Если Стелла сидела на заборе и смотрела в сторону шоссе, Мише казалось, что она высматривает черную тень.