Виновата
Виновата НИКА ЯСНАЯ Вика не поверила своим глазам. Кажется, она даже перестала дышать. У их Малышки были разные глаза. Мать ещё тогда назвала это каким-то мудрёным термином... Из зеркала на неё смотрела потрепанная жизнью тётка. — Ну, чего уставилась? — прикрикнула Вика и скорчила презрительную гримасу. Отражение ответило ей тем же. Виктория хотела снова возмутиться, но, осознав всю абсурдность ситуации, лишь махнула рукой и ушла вглубь квартиры. Здесь прошло её детство. Казалось, что это было лишь вчера, и маленькая Вика стояла в углу после очередной шалости. — Ох, Виктория, и что из тебя вырастет? — вздыхала каждый раз мать устало. Вика удивлялась. Она считала, что в этом вопросе сомнений быть не может. Конечно, знаменитая певица! Странно, что мать до сих пор этого не поняла. Виктория горько усмехнулась и вошла в небольшую комнату, которая когда-то была маминой спальней. Здесь у стены стоял шкаф, в котором хранились несметные сокровища: косметика, заколки, бигуди, плойка, коробочки с духами. Девочка любила разглядывать удивительные вещицы, хотя ей здорово за это попадало. А ещё она брала круглую расчёску и подпевала исполнителям, представляя себя звездой сцены. — Опять кривляешься? Делом лучше займись! — вдруг раздался в ушах голос матери, и Вика, поежившись, обернулась. Конечно, в комнате было пусто, как, впрочем, и во всей квартире. Но Викторию не покидало ощущение, что мать до сих пор с осуждением смотрит на неё. — Этого не может быть. Она умерла две недели назад, — сказала сама себе Виктория и открыла ящик комода, чтобы отвлечься. Там аккуратными стопками лежали документы. Но внимание женщины привлекло другое. — Ну надо же! Неужели она всю жизнь хранила его? — с горечью вздохнула Вика, вертя в руках маленький ошейник с бантиком. Наверное, с этого и началась ненависть матери. — Она просто никогда меня не любила! — мелькнуло в голове. Виктория со злостью швырнула ошейник на пол, а затем наступила на него. Однако воспоминания уже налетели на неё и закружили черным вихрем... Вика росла без отца. Мать никогда не рассказывала ей о нем. Светлана Васильевна вообще мало откровенничала с дочерью. Лишь однажды девочка стала случайным свидетелем её разговора с подругой: — Всю жизнь себе загубила из-за этого негодяя. И главное, Вика – его точная копия. Забыть бы про все, как страшный сон, но нет же. Вот оно, моё наказание и расплата за любовь... Эх, если бы не Вика, я могла стать врачом. А теперь прозябаю в медсестрах с этой обузой на шее, — злобно говорила женщина в трубку телефона. Она думала, что дочь спит. Но девочка захотела пить и встала, чтобы пройти на кухню. В ту ночь она так и не уснула. В голове у восьмилетней Вики до утра крутились слова «обуза», «негодяй», «загубила». Она старалась забыть этот страшный разговор, но у неё не получилось. Светлана Васильевна действительно относилась к дочери весьма холодно. Усмехалась, когда девочка делилась с ней мечтами, и никогда не баловала. Виктория росла подвижным и энергичным ребенком. Она часто что-то ломала и разбивала и за это ей очень сильно попадало. За любую оплошность она стояла в углу. Поэтому всегда старалась скрыть следы своего очередного «преступления». Виктория редко видела улыбку на лице матери и почти не слышала похвалы в свой адрес. — Ну, и за что тебя хвалить? Очередная тройка по математике. Ты уборщицей хочешь стать? Я целыми днями вкалываю, а ты! — со злостью отчитывала дочь Светлана Васильевна. Вика уже привыкла к такому отношению и старалась не обращать внимание на недовольство матери. Ей недавно исполнилось одиннадцать лет, и она мечтала уехать учиться в другой город. — После девятого класса поступлю в Культпросветучилище на вокальное отделение! — говорила она одноклассницам. Учитель музыки хвалил её голос, поэтому Виктория была твёрдо уверена в своей музыкальной карьере.