Я посоветовал ей успокоиться и отметил, что пес и сам скоро отойдёт в мир иной. Такая у...
Я посоветовал ей успокоиться и отметил, что пес и сам скоро отойдёт в мир иной. Такая у него, видимо, судьба... Затем я пошёл к машине, чертыхаясь про себя, что придётся ещё заезжать в мастерскую и править бампер. И тут вдруг она крикнула мне вслед. Эти слова пронзительным громом застыли у меня в голове: «Запомни этот день! Ты тоже будешь валяться когда-нибудь, как этот пёс, на обочине, никому не нужный!» Я даже остановился. А затем расхохотался и сказал что-то типа: «Полегче, бабуся! Не в этой жизни!» Нищий замолчал. Его состоятельный собеседник тоже не проронил ни слова. Лишь поправил дорогие часы, взглянув на время. Пауза затянулась. Где-то вдалеке прогрохотал гром, налетел пронизывающий ветер и закружил стайку опавших листьев. Пес чихнул и с тоской посмотрел на своего понурого хозяина. Он знал, что ничем не может ему помочь, и очень переживал из-за этого. Ему хотелось, чтобы этот монолог поскорее завершился, и они побрели в их подвал, где можно погреться у труб. Но хозяин не спешил уходить и снова заговорил, хотя слова давались ему с трудом: — Через пару часов я попал в аварию. Ничего страшного, но неприятно. Разбирательства затянулись. Телефон сел... В итоге я оказался без машины возле какой-то остановки. Я думал, что поймаю такси или сяду на автобус. Смешно. Я сто лет не ездил на общественном транспорте. Сидел на скамейке один, смотрел на дорогу и смеялся над собой. Но вдруг мне стало не до смеха. Я заметил их. Моя супруга и лучший друг вышли из такси. У них были такие счастливые лица... Глаза Нели блестели, она смотрела на Мишку, как никогда не смотрела на меня. Они держались за руки. Как двое, которым тепло друг с другом. Потом воровато оглянулись и поцеловались. У меня потемнело в глазах. Эти влюбленные идиоты настолько потеряли головы, что не замечали ничего вокруг. Кажется, мне хватило секунды, чтобы оказаться рядом. Потом была неприятная сцена. Я даже ударил Михаила. Неля смотрела на меня с ненавистью. Друг огрызался, что я еще пожалею об этом. Но мне в тот момент не было дела до их слов. Я был уверен в своей правоте и планировал стереть предателей с лица земли. Однако, как оказалось, они меня опередили. Бродяга выпрямился. Глаза его, серые, водянистые, на миг стали ясными, будто туман в них разошёлся. Он снова почесал Грома за ухом. Пёс тихо вздохнул, глубоко, по-стариковски и наклонил голову, прислушиваясь. — Они давно всё подготовили... Оказалось, что документы на часть бизнеса оформлены так, что ни я, ни мой адвокат ничего не могли сделать. Жена встала на сторону Мишки. Понимаешь, они всё подстроили заранее. А я был слишком занят собой, чтобы заметить, что жена уже полгода улыбается по-другому. Что друг стал заходить без стука. Что люди вокруг меня перестали смотреть в глаза, — он усмехнулся одним уголком рта. — За короткий срок я потерял все. Из квартиры выселили, потому что была оформлена на жену. С бизнеса вытеснили. Счета заморозили через суд. Друг мой, мой лучший друг уверенно занял моё место. А я в одночасье стал тем, кого не замечали. Те, кто ещё недавно улыбались, пожимали руку и приглашали в гости, отворачивались, завидев меня... Я сходил с ума от отчаяния. Я начал пить. Жил, где придётся. Ночевал на вокзале, на лавочках в парке и на остановках. От того, кем я был раньше, постепенно не осталось и следа. Я мечтал проснуться в собственном доме, рядом с любимой женщиной и вспоминать всё это, как страшный сон. Но, увы. Однажды я очнулся на обочине, побитый, грязный и никому не нужный. Прямо, как тот пес, которого сбил когда-то, — в глазах у бродяги застыли слезы. И он замолчал. Его собеседник перевёл вопросительный взгляд на собаку. Нищий встрепенулся и с теплом посмотрел на Грома. — Хочешь спросить, откуда взялся пес? Это грустная история... Сентябрь был. Я сидел вот на этой скамейке. Без пальто, без телефона, без ничего. Голодный. Злость ещё стояла в груди, но не на них, нет. На себя. Потому что я всё это сам и построил. Каждый кирпич сам положил. Каждую трещину сам не заметил