Он прожил хорошую жизнь. Только вот уйти не смог. Радуга звала, а он побоялся оставить ...
Он прожил хорошую жизнь. Только вот уйти не смог. Радуга звала, а он побоялся оставить бабулю одну. Заметался бесплотным духом по темной квартире и вдруг увидел фарфорового боксера. Нырнул в статуэтку, словно краб в раковину, и остался. «Ничего, наверху, чай, могучие силы сидят. Придумают что-нибудь, — размышлял Джек. — Может, щенком меня сделают, чтобы я с бабулей и дальше жил. Да хоть котом подвальным! Я на все согласен». Но время шло, а о нем никакие высшие силы не вспоминали. Кроме того, выбраться из статуэтки, в которую он так лихо залез, не было никакой возможности. «Ничего, посижу здесь, подожду. Наверное, наверху очередь большая. А может, наказывают меня за то, что общий порядок нарушил. Ну и ладно. Зато хозяйку каждый день вижу», — думал Джек. Хотя наблюдать, как бабуля пьет в одиночестве чай, смотрит бесцельно в окно, чувствовать, как она поглаживает его статуэтку, было, ох, как тяжко. Оживала она, только когда приходила Лена. Но это случалось редко... ***** Самое страшное, что довелось пережить Джеку в своей фарфоровой тюрьме – бабулина смер*ть. Он рвался наружу и не мог выбраться, выл беззвучно, потом забывался тяжелым сном. Все его ухищрения оказались бессмысленны. Он так надеялся вернуться к хозяйке, а теперь возвращаться некуда. «Ничего, — утешал он себя. — Может, Леночка придет и заберет меня к себе». Но напрасно. Его отправили сперва в комиссионку, потом он кочевал из рук в руки. Сколько прошло лет, Джек не знал. Последние годы он стоял у одной старушки в серванте. Пока та не отправилась на небеса, развязав руки забулдыге-сынку. Тот обрадовался и поволок мамино небогатое приданое на блошиный рынок. Интересно, что ждет Джека в новом доме? Дом Наконец газету с него сняли, затем прошлись по спине тряпочкой, водрузили на тумбочку. Джек огляделся: квартира как квартира. Телевизор, шкаф, кровать. Над кроватью фотографии в рамочке. Старомодно, но мило. Джек присмотрелся к лицам на снимках... И узнал бабулю! Она обнимала девочку в клетчатом платьице. Так вот почему купившая статуэтку женщина показалась ему знакомой. Это же она. Леночка! Изменилась. Годы беспощадны. А он-то тоже хорош. Как он мог не узнать ее глаза? Такие же, как у бабули. Вот фарфоровая голова! Как бы выбраться из этой чер*товой тюрьмы. Ну неужели высшие силы и сейчас не сжалятся? Не выпустят Джека? ***** Но день проходил за днем, а Джек все так же стоял на тумбочке возле кровати. Неужели он обречен увидеть, как Лена тоже превратится в одинокую старуху и уйдет на встречу с бабулей? Но однажды Лена устроила генеральную уборку. С самого утра надела красный фартук в горошек, сунула резиновые перчатки в карман и давай пылесосить, намывать, оттирать. Дошла очередь и до Джека. Она взяла его с тумбочки, окунула в тазик с мыльной водой, протерла губкой от носа до хвоста-пупочки, а потом перевернула вверх ногами. Замерла на долю секунды. И вдруг Джек почувствовал, что летит. ***** Лена не верила в чудеса до того момента, пока не перевернула статуэтку. На нее смотрела потрескавшаяся, блеклая, но отчетливая надпись: 1981–1992, с сердечком вместо точки. Она охнула, мыльная фигурка выскользнула из рук, грянулась об пол и разлетелась на мелкие рыжие осколки. ***** Джек понял, что свободен! Он сквознячком коснулся Лениной щеки, попытался высушить слезинку, спешившую вниз. Сделал круг над поверженной статуэткой и рванул наверх. Теперь он сам поговорит с вершителями песьих судеб. Попросит, чтобы его вернули к Лене щенком, котенком, ежиком. Да хоть кем! Они не откажут ему. Он заслужил. Он столько ждал! Облака расступились, пропустили Джека, он обернулся: Лена плакала над осколками. И он пообещал, что вернется. ***** В отличие от людей, собаки держат свои обещания. Чего Джеку стоил разговор за облаками, никто не знает. Зато утром Лена нашла на коврике у своей квартиры коробку. В ней сидел щенок. Рыжий, лобастый, ушки-треугольнички, смешно выступающая нижняя челюсть, курносый нос и темно-карие умные глаза. Нет, он не был боксером.