ла ему то же, что ела сама. Ну или почти то же.
ла ему то же, что ела сама. Ну или почти то же. И Барон никогда не отказывался, не воротил нос, а вылизывал выделенную ему вместо миски тарелку до блеска. В первый же день Барон попросился на улицу, подковыляв к входной двери. Вера спустила его на лифте и четверть часа гуляла с ним, за неимением поводка приладив к ошейнику старый поясок... Когда Барон поправился и смог вставать на обе задние лапы, обнаружилось, что он умеет открывать двери, нажимая лапой на ручку. Если, конечно, они не заперты, как входная. Он таким образом мог зайти в ванную, а затем – что просто привело Веру в восторг – с помощью лап и носа, открыть воду, напиться и потом закрыть её. Однажды вечером Вера застала Барона в ванной, где он стоял на задних лапах, опираясь передними на раковину, и изучал своё отражение в зеркале с таким серьёзным видом, словно готовился к важной встрече. Это выглядело и смешно, и пугающе. — Эй, Барон, уж не на бал ли ты собираешься? — спросила Вера. Барон обернулся и, как показалось Вере, кивнул. Она даже вздрогнула: — Фу ты! Ну тебя! Барон вышел из ванной и направился в прихожую. — Ты куда? Рано ещё! — крикнула Вера, потому как обычно они выходили на прогулку после ужина. Но Барон сел у входной двери и молча ждал. — Это никуда не годится! — проворчала Вера, выйдя вслед за ним. — С какой стати мы будем нарушать устоявшийся распорядок? Барон умоляюще посмотрел на неё и тяжело вздохнул, совсем как в их первую встречу. — Ну, хорошо, — сдалась Вера. — Только недолго. Я голодная, как собака, то есть… Короче, пятнадцать минут, и домой. Она надела пальто, которое только что сняла, и вывела Барона во двор, где уже прогуливались несколько собачников, с которыми Вера успела за последнее время познакомиться. Сделав свои дела, Барон вдруг потянул поводок в сторону улицы. — Куда? — строго спросила Вера, не в силах сдержать дюжего пса. — Мы же договорились! Но Барон упорно тащил её куда-то прочь от дома. Он шёл уверенно, сворачивал налево, потом направо, как будто каждый день ходил этим маршрутом. Они миновали несколько кварталов, пока не вышли к улице, откуда начинался частный сектор – район, застроенный самыми разнообразными домами и домиками. Здесь похожие на усадьбы или даже на маленькие замки строения соседствовали с простенькими избами, а то и вовсе лачугами. Но это как будто никого не смущало. Богатые дома были окружены высокими заборами. Небогатые – низкими заборчиками, а то и вовсе без ограды. К одному такому старому одноэтажному дому и привёл Веру Барон. — И что здесь? — спросила она. Барон толкнул носом калитку. Калитка открылась. Пёс подошёл к дому, поднялся на крыльцо и сел возле двери. Потом посмотрел на Веру и громко гавкнул. Дверь открылась. На пороге стоял высокий старик, немного сутулый, с пышной бородой и длинными белыми волосами, невероятно похожий на знаменитый автопортрет Леонардо да Винчи. Он был в потёртом домашнем халате и тапочках на босу ногу. — Явился? — хриплым голосом проворчал старик. — Ну, заходи быстрее, нечего дом студить. И вы тоже, — сказал он, обращаясь к Вере. — Только обувь снимите. Барон вошёл в дверь. Вера неуверенно последовала за ним. «Что я делаю? Совсем с ума сошла?» — думала она. — Вы извините за такое внезапное вторжение, — сказала она вслух. — Это Барон привёл меня сюда. — Какой ещё барон? — фыркнул старик, усаживаясь в кресло возле камина, в котором, потрескивая, весело горели несколько полешек. Надо сказать, что интерьер дома кардинально отличался от того, как он выглядел снаружи. Внутри обстановка была, если не богатая, то очень даже приличная. Хорошая мебель, картины на стенах, ковры на полу. — Барон – это он, — пояснила Вера, кивнув, на разлёгшегося посреди комнаты пса. — Я его осенью случайно сбила. Погода плохая была, ничего не видно. Я еду, а он вдруг… Ну, я его в клинику отвезла, а потом домой. Я же не знала… А сегодня он вдруг сам меня сюда привёл. — Его зовут Байрон, — сказал старик, и пёс, встрепенувшись, выжидающе посмотрел на него. — Байрон? — перес