Ответственность
Ответственность Антон смотрел на него и молчал. Он так долго ждал чуда, что, когда оно наконец пришло, не сразу узнал. Потом осторожно протянул руку. Щенок обнюхал пальцы и вдруг лизнул ладонь... Антону было двенадцать. Это был худой, бледный и впечатлительный до неприличия мальчик. Когда был помладше, он мог расстроиться из-за мультфильма про заблудившегося в тумане ежика, а потом, гуляя в лесу, заглядывал под каждый куст. Вдруг ежик найдется! Зимой Антон простужался раньше всех, весной – позже всех, а летом, по мнению мамы, просто отдыхал между болезнями. В новую школу он попал в сентябре, когда папу перевели работать на другой конец города. Прежний двор, прежний класс и лучший друг Витек остались там, куда теперь нужно ехать сорок минут с пересадкой... Новый класс встретил его совершенно равнодушно. Так встречают нового соседа по лестничной клетке: кивнут и пойдут дальше по своим делам. Но Антон решил действовать. Он вычитал где-то, что людей объединяет смех, и стал репетировать перед зеркалом смешные истории. Первую историю он рассказал на перемене, в кружке ребят у окна в коридоре. Про дядю, который перепутал дачную калитку и полчаса пытался открыть чужую, а хозяева наблюдали за ним с веранды и пили чай. История была хорошая. Правдивая. Антон знал это точно, потому что дома она всегда вызывала бурю хохота. Но в школьном коридоре он так волновался, что выложил развязку в самом начале, потом спохватился, вернулся к завязке, запутался в дядиных родственниках и под конец сам засмеялся нервным смехом. Лишь бы прервать молчание. Ребята подождали, пока он закончит. Потом кто-то сказал «ну ладно», и вся компания переместилась к другому подоконнику, словно подоконник у Антона внезапно стал тесным. Тогда он решил помогать. Это тоже казалось верным способом: хороших людей ведь любят. Он честно давал списывать, делился карандашами и конфетами. Антоновой добротой в классе пользовались охотно, но приглашать в свою компанию не торопились. А потом еще шушукались у него за спиной, поглядывая на него хитрыми глазами с задней парты. И ведь Антон прекрасно все понимал. Он был впечатлительным, но не глупым. Просто надеялся, что если очень стараться, то однажды количество перейдет в качество, и подаренные карандаши превратятся в дружбу. Карандаши исправно уходили в чужие руки, но в дружбу не превращались. Они просто заканчивались... В прежней школе ему иногда казалось, что он одинок. Особенно, если Витек болел. Но такой звенящей пустоты он никогда не чувствовал вокруг себя. Будто он совершенно чужеродное существо в этой школе. И сами стены ему не рады. Мама о ситуации знала. Но все ее советы сводились к «Ну потерпи немного, Тоша. Хочешь, я тебе имбирного печенья дам?» Спасибо, мамуль, не надо. Никаким печеньем, даже имбирным, отчужденность не лечится...