Обещал в обед рассказать эту историю — рассказываю.
Обещал в обед рассказать эту историю — рассказываю. Без купюр, без сглаживания углов и без попыток кого-то выгородить. Всё как было на самом деле. История про Женьку... Познакомились мы с ним заочно ещё в двадцать четвёртом году. Лично я его тогда не знал. Моим ребятам прислали видеозапись: коридор общежития, боец на протезах, пьяный, буянит, бьёт в чужие двери, кричит на весь этаж, что воевал. Мужика ломало, крышу срывало напрочь. Я тогда лично не поехал, отправил парней провести профилактическую беседу — встряхнуть, поставить на место, объяснить по-мужски, что так себя вести нельзя. Вроде поговорили, осадили его, и почти на год ситуация затихла. Прошёл год, уже двадцать пятый. Снова звонок. Звонит управдом из того самого общежития, где живёт Женя. И приезжает прямо к нам — сама, на взводе, и ведёт с собой девушку. Девочке по паспорту восемнадцать лет, но по факту, по умственному развитию — это ребёнок лет семи с тяжёлым отставанием. Это видно невооружённым глазом с первых секунд. Управдом на нервах, с порога заявляет страшное: эта девочка говорит, что Женя её изнасиловал. Ситуация — край. Тут же подтягиваем юристов, знакомых силовиков, начинаем по горячим следам разбираться. Выясняется предыстория: у девочки отец погиб на СВО, на полученные выплаты ей купили комнату в том же общежитии, по соседству с Женей. И вот она выдаёт этот рассказ. А ей вечером нужно возвращаться обратно в общежитие. Девчонка трясётся, боится, управдом в панике. Мы садимся в машину и едем прямо к нему. Поднимаемся на одиннадцатый этаж, заходим. Разговор был предельно жёсткий, без сантиментов: — Смотри сюда, Женя. Вот окно. Вот одиннадцатый этаж. Вариант первый: ты прямо сейчас случайно поскальзываешься и выпадаешь. Вариант второй: мы берём десять дней и досконально во всём разбираемся. Но если ты реально виновен — ты сядешь. И мы лично устроим тебе такую жизнь, что ты сам вскроешься. Жестко? Да. Справедливо? Безусловно. Женя буквально взмолился. Он сам сидевший, прекрасно знает, что это за статья и что за неё бывает за решёткой. Бил себя в грудь, клялся матерью, всеми святыми, что пальцем её не трогал. Чутьё подсказало: говорит правду, не врёт. Мы поставили условие: десять дней он вообще не притрагивается к алкоголю. Через десять дней я вызвал медицинскую бригаду, и мы его наглухо закодировали. А дальше события развернулись показательно... Буквально на следующий день после нашей поездки та же управдом — к слову, мировая, порядочная женщина — снова едет в машине с этой девочкой. Поворачивается, а у неё всё лицо в свежих кровавых царапинах. Спрашивает: «Кто это сделал?» Та на голубом глазу: «Дядя Женя». Только управдом секунду назад в зеркало заднего вида отчётливо видела, как девочка сидела на заднем сиденье и сама своими ногтями методично расцарапывала себе щёки. Вот тут всё встало на свои места: ребёнок попросту врёт. Мы пообщались с психологами. Специалисты объяснили: при таком отставании в развитии человек с интеллектом семилетнего ребёнка может выдумывать чудовищные вещи, искренне веря в них или привлекая внимание, совершенно не понимая последствий. Не осознавая, что из-за её детской лжи взрослого мужика могут сгноить в тюрьме или убить. Вызвали её мать. Стали выяснять, почему такой ребёнок брошен без присмотра. Выяснилось: мать даже не стала оформлять дочери инвалидность, потому что побоялась официального опекунства и ответственности до конца жизни. Мы маме популярно объяснили: не возьмётся за ум — мы через суд обяжем её оформить опеку, потому что её дочь своими оговорами социально опасна для окружающих, и отвечать за неё обязана именно она. Разобравшись с этим, мы вернулись к Жене. И начали копать глубже — как он вообще оказался на самом дне. Жизнь у парня — врагу не пожелаешь.