Мы и будем помогать, и будем стараться.
Мы и будем помогать, и будем стараться. И спасибо большое президенту за ту возможность, которую он нам дал, и за ту поддержку — потому что мы видим: помогают. Значит, будем помогать и мы. И будем выполнять задачу нашего президента. Чего бы нам это ни стоило. О чём ещё говорил на встрече... - Работа с бойцами и родственниками. Рассказал, как она устроена у нас сегодня, где система не адаптирована под реальную жизнь, где провал, на что я обращаю внимание в первую очередь. - Живые вопросы от аудитории, а не «для протокола». Главный: о привлечении ветеранов в школу, о том, насколько сегодня актуальна начальная военная подготовка и можно ли столкнуться с негативом со стороны родителей и детей. Отвечал прямо — готового решения нет. И сложность не в методиках, а в условиях. Для людей, которые привыкли зарабатывать порядка 200 тысяч рублей в месяц, уровень оплаты инструктора объективно низкий (это моя оценка ситуации, не официальная цифра). Это вопрос не энтузиазма, а мотивации. Работать надо не только с ребятами, но и с родителями. Мы всегда объясняем, зачем это нужно: Когда мы ходим по школам, мы не готовим универсальных солдат и не готовим новых контрактников. Мы работаем для того, чтобы в случае чего дети могли остаться живы. Вот и вся идеология. Не милитаризация, а навык сохранить жизнь — свою и того, кто рядом. Присутствовал советник губернатора Томской области с позывным «Звезда» — приятная женщина, задала вопрос по делу: работаем ли мы с краевой Ассоциацией ветеранов специальной военной операции. Ответил честно: нет. У нас есть разногласия в методах работы и в целях. Но при этом с федеральными структурами и с федеральной ассоциацией ветеранов СВО мы работаем — в ближайшее время между нашими организациями будет подписано соглашение. Тогда мы будем представлять интересы федеральной ассоциации, потому что именно с Москвой у нас сходятся цели: помощь ребятам в адаптации, помощь их родственникам. С ними мы сотрудничаем уже и амбулаторно. Отдельно обсуждали работу фонда. Здесь хочу сказать спасибо нашему начальнику фонда — Александру Анатольевичу Украинцеву. читаю, что этот человек находится на своём месте. - Он сам ветеран — боль каждого ветерана пропускает через себя, это не абстракция из отчёта. - Он бывший исполняющий обязанности министра здравоохранения — и у него есть личные связи, которые приходится использовать в ручном режиме: телефоны, звонки, личные договорённости. И здесь — системная проблема. Фонд государственный, но некоммерческий. Устойчивых регламентов взаимодействия и связи с ведомствами попросту не существует, поэтому многое решается на звонках. Будем надеяться, что это изменится. Есть хороший опыт европейских стран — когда создаются отдельные министерства по делам ветеранов боевых действий. Надеюсь, что и мы к этому придём. Обсуждали взаимодействие с местным краевым отделением «Юнармии». Предложили подписать соглашение — я отказался, и объясню почему. Я не понимаю организации, которые в год плодят десятки и сотни таких соглашений. Потом просто прикрываются ими для отчётности: «мы подписали». А толку? Подписали — и где взаимодействие? Если мы хотим делать хорошее дело — тем более на безвозмездной основе — нам для этого ничего подписывать не надо. Есть и второй момент — негативный опыт, причём чужой. Я видел, как юнармейцы вместо подготовки к тому, что действительно нужно — физической, патриотической, тактической, по медицинской тактике — занимаются бальными танцами. При этом идут миллиардные бюджеты. И возникает логичный вопрос: а на кого вообще учим и чему мы обучаем? За это часто берутся люди, которые ничего не понимают ни в патриотике, ни в военной службе. Как оно в нашем крае — я не знаю. Но мы повзаимодействуем, посмотрим друг на друга и, наверное, поработаем. Хочу отдельно поблагодарить губернатора Михаила Михайловича Котюкова за программу кадрового резерва, в которой я участвовал, и отметить работу его команды.