Сереуль...
Сереуль... В Сереуле село небольшое — порядка семидесяти человек, — но разговор получился одним из самых плотных за весь объезд. Здесь нет ни фельдшера, ни магазина в самом селе, ни работы для женщин, и при этом люди не разъехались. Ниже — со слов жителей. Задача прежняя: собрать не жалобы, а ведомость, с которой можно идти в министерства и к губернатору. Уверен, что по большинству пунктов решение есть. Медицина. Фельдшера нет — он ушёл ещё в августе. Вопрос уже поднимался, в округе обещали составить график выездов в село, но с графиком тянут. Раньше приезжала машина, ставили капельницы бабушкам и детям, работал передвижной пункт. Сейчас человеку с больными ногами нужно ехать в город, записываться за неделю и стоять в очереди. А если температура 39 — таблеток нет, потому что аптеки в селе нет. Аптечный пункт приезжает по четвергам с одиннадцати — это хорошо, но раз в неделю при температуре тридцать девять не лечит. Одна из жительниц прямо сказала: если завтра медика не будет, она будет звонить и добиваться. И обещала проверить лично. Такие люди — это и есть механизм общественного контроля, который работает лучше бумаги. Магазин. В селе магазина нет, только на выезде — потребкооперация. Для человека без машины, особенно пожилого, это вопрос не удобства, а доступности. Это тот пункт, который решается администрацией района и потребкооперацией: автолавка, график, точка выдачи. Решаемо. Дороги. Их содержат: массовая техника, дороги от округа не зависят, проезд есть. Сравнение с соседними деревнями, где тракторов и внимания меньше, здесь в пользу Сереуля. Отдельно прозвучало про дорогу к школе: зимой заметает, и вопрос, как возить детей. Это не про строительство — про зимнее содержание конкретного участка. Вода — главная и самая эмоциональная тема. Башню в прошлом году поставили новую, но Сереуль и Холм стоят на угольных водах: ржавая, с накипью, чайник отмывают уксусом, «ржавчина идёт, и всё». Жители говорят прямо: пить невозможно, иногда «даже дышать нечем». В программу по чистой воде село не попадало — брали населённые пункты с большим количеством жителей. Сейчас появилась новая программа для малых населённых пунктов, и село в неё вроде бы включили, но по факту ничего не изменилось. Пробурили две скважины — вода не лучше. Отдельная несправедливость, о которой сказали: нельзя поставить свою колонку у дома, а если даёшь воду соседке — это уже нарушение. При этом платёжки приходят исправно: у одной жительницы было 7 000 рублей за месяц, «полив, баня» — и объяснить расчёт никто не может. Вот где нужна работа министерства тарифной политики и министерства ЖКХ: включение малых сёл в программу чистой воды, обоснование тарифа и разрешение на индивидуальные точки водоразбора там, где централизованного водоснабжения фактически нет. Работа. Здесь боль: закрыли фермы — «Сибиряк» — и женскому населению работать негде. На комбайн и трактор берут не каждого. Часть жителей ездит в Степной на соревнования, автобус забирает — но это не занятость. Молодёжь разъезжается, население уже почти не рожает: в 10-м классе вообще нет учеников, в 11-м осталось три человека, в школе 113 учеников, первоклассников девять. Это прямая связь: нет работы — уезжают — нет детей — закрывают классы. И обратная связь тоже работает. Школа и старшие классы. 10-й и 11-й классы закрывают, старшеклассников будут возить в Степной — 16 километров. Родители говорят: про дороги не подумали, зимой заметает. Отдельно, что особенно обидно: от директора прозвучало, что детей из Сереуля могут вообще не возить, потому что «они плохо разговаривают». На это был ответ, который я подписываюсь под каждым словом: если двое детей плохо говорят — научите их говорить, поговорите с родителями. Это работа школы, а не причина отказывать в подвозе. Ребёнок не должен быть наказан за то, что он живёт в деревне. Детский спорт и занятость детей. Самый живой запрос: открыть в школе секцию, чтобы мальчишкам было куда девать энергию.