По итогам встречи в Верхнем Ададыме
По итогам встречи в Верхнем Ададыме Приехал, зашёл, поздоровался. Дальше — по-честному. Сказать, что здесь всё плохо, нельзя: - Школа есть. - Детский сад есть. - Учитель с образованием. - ФАП новый — в конце ноября должны ввести в эксплуатацию: вопрос закрыли после приёма у губернатора, писали с 2024 года. - Дорогу в этом году отсыпали — полторы тысячи метров. - Хлеб привозят, автобус до Назарова ходит, мусор вывозят, свет есть. Это не развалина — это живое село, где остались люди, которые держатся за своё место. Но вот что ещё сказали сами жители: Дорога. Отдельная боль — та самая отсыпка. Щебень разнесло колёсами по обочинам, никто его не расклинил завершающей фракцией, регламентные десять сантиметров не соблюдены. Выравнивали вручную — пригнали грузовую машину, и лопатами закидывали ямы. Жители ходили по тропинке вдоль обочины, потому что идти невозможно. Одна из них сняла видео — потом ей сказали, что зря снимала. Придёт зима, пойдёт грейдер, и эта щебёнка уйдёт в кюветы. Вся работа — под откос. И это не единичный случай. Участок от трассы до Верхнего Ададыма не ремонтировался с 2003 года. Только подсыпают. А по нему идёт школьный маршрут. Зимой село заметает так, что люди не могут выехать, техники нет. Дети не попадают в школу — и виноватых нет, потому что контракт разыгран, очередь, бюджет. Вода. «Апельсиновый сок» — так здесь называют воду из-под крана. Башню надо менять, очистки нет, продувать и промывать надо, но неизвестно когда. Вопрос, который задают прямо: «А как мы пьём и платим?» Отвечать на него пока нечем. Медицина. ФАП новый, а фельдшер уходит в отпуск — и село, где большинство пенсионеров, остаётся без помощи. Нужен подменный специалист, хотя бы на период отпуска. Запись к узким специалистам — отдельная история: записывают не спрашивая, как получится, и если не попадаешь в расписание, едешь на такси. В среднем полторы тысячи, туда-обратно. Школа. Официально никто не уведомлял — на 29 октября документов о закрытии нет. Но страх живой: «У меня ребёнок пошёл в первый класс — если школу закроют, мне придётся уезжать из села». Аргументы у людей железные: здание отапливается, состояние хорошее, учитель с образованием, до четвёртого класса учить можно. Закрывать нечего — надо просто не мешать. Магазин. Стационарного нет — коммерсанту невыгодно. Есть точка с самым необходимым, хлеб привозят по дням. Остальное — заказывают или везут из города. Что сказали в ответ — и что теперь важно не потерять. Обращения — только письменно. Написал, получил ответ. Отказ — тоже результат: с ним можно идти в прокуратуру, следственный комитет, аппарат Губернатора. Устно «мы обращались» — это ноль, потому что проверить нечего. Второе — общественный контроль. Сколько щебня привезли по смете и сколько по факту, кто принял работу, почему десять сантиметров стали тремя. Это не про поиск виноватых — это про то, чтобы следующие полторы тысячи метров в Ададыме лежали нормально. Третье — человек на связи. В каждом селе нужен активный житель, не связанный с администрацией, который подтверждает проблемы и передаёт новые. Все они войдут в одну инициативную группу, будет дорожная карта по каждому населённому пункту. И отдельно то, что прозвучало у самых дверей. На встречу пригласили восемь человек, пришли не все: «А какой толк?» Вот это и есть главная проблема — не дорога и не вода, а то, что люди перестали верить, что после встречи что-то изменится. Доверие придётся возвращать не словами, а сроками: когда введут ФАП, когда поставят подменного фельдшера, что ответит край по заявке на 1600 метров, устранят ли дефекты отсыпки по гарантии. Спасибо, что пришли и сказали прямо. Работаем. Честь имею🫡