Иван Александрович о соотношении науки и веры: мини-разбор текста русского философа
Иван Александрович о соотношении науки и веры: мини-разбор текста русского философа И это не от нечего делать, как у того котика, что лижет себе одно место. Ваш автор вырос из метатеоретической (биопсихосоциодуховной) отечественной школы психологии отношений и клинической внеметодической психотерапии. По личным наблюдениям, все прогрессирующие терапевты растут одинаково: 1. от когнитивно-поведенческих (или других симптомцентрированных) методов к 2. психодинамическим/психоаналитическим концепциям и подходов и, далее к 3. экзистенциальным направлениям и модальностям. Даже у дедушки Фрейда при анализе его биографии и текстов мы видим похожую картину. Даже если психолог случайно заскочил "не в тот вагон" (у нас бывали коллеги, которые приходили на обучение, учились 1-2 цикла и пропадали доучиваться базе, а потом снова появлялись), жизнь поправит, заставит освоить азы практики. Всему своё время. Так что пара комментариев по важному. Далее в цитатах — текст (с) Иван Александрович Ильин. Знание и вера совсем не исключают друг друга. С одной стороны, потому, что положительная наука, если она стоит на высоте, не преувеличивает ни своего объёма, ни своей достоверности и совсем не пытается судить о предметах веры; она не судит о них ни положительно («есть Бог», «жизнь человека имеет высший, священный смысл»), ни отрицательно («Бога нет», «человек не выше обезьяны» и т. п.). Её граница – чувственный опыт; её метод – объяснять все явления естественными законами и стараться доказать каждое своё суждение. Она держится за этот опыт и за этот метод, отнюдь не утверждая, что они всеобъемлющи и исчерпывающи, и отнюдь не отрицая того, что можно достигнуть истины в другой области при помощи другого опыта и другого метода. С другой стороны, настоящая вера вырастает именно из этого другого опыта и идёт своим особым путём (методом), отнюдь не вторгаясь в научную область, не вытесняя и не заменяя её. Я не встречал ни одного профессионального учёного (а довелось пообщаться со многими в своё время), который бы говорил о науке как единственном способе познания мира. Среди них были и верующие, и атеисты, и даже технократы. Видимо, потому что они на практике сталкиваются с тем, что их теории чаще опровергаются, чем подтверждаются. И это парадоксальным образом как раз и продвигает науку вперёд. Мы просто чуть приоткрываем завесу тайны. Учёный знает, что одно открытие порождает массу новых вопросов. В этом прелесть науки — границ познания не существует. Тот, кто полагает, что вера есть нечто произвольное, несерьёзное и безответственное и что веровать можно только без всяких оснований в недостоверное и выдуманное, тот жестоко ошибается; и ошибка его проистекает из наивности. Так, он, конечно, воображает, будто он хорошо знает и понимает, что такое человеческий опыт и что значит обоснованность и достоверность. На самом же деле он этого не знает и не понимает, и в этом его наивность. Поэтому он должен однажды убедиться в том, что он всего этого не понимает, и, убедившись, отказаться от своего предрассудка и взять назад все свои суждения. Всё-таки Иван Александрович истинный интеллигент начала 20го века, с присущим тактом и вежливостью. По-моему, те люди, о которых он говорит, называются проще: невежественные дураки. Видел я таких и с преувеличенным ЧСВ и гордостью, и с синдромом Даннинга-Крюгера, и с пограничными личностными расстройствами. И просто инфантильных людей и подростков травмированных. Впрочем, даже если это всего лишь "наивные люди", мой прогноз по отказу их от собственных предрассудков скорее, негативный. Событие, запускающее такие изменения, должно быть чрезмерно серьёзным. Жизнеугрожающим, например. Хорошая новость в том, что такие события случаются с попущения Божьего, давая им шанс не только прийти к Нему, но и просто жить более реалистично, а значит, счастливо и уверенно.