Часть 2. «Паника как костыль: выгода, корень и путь исцеления»
Часть 2. «Паника как костыль: выгода, корень и путь исцеления» Представьте себе женщину, которая развелась с мужем-алкоголиком. Сил больше не было, побои, унижения, дети в страхе. Но разменять однушку — нечем. И они вынуждены жить под одной крышей. Нервы на пределе, конфликты каждый день, она боится за себя и за детей. И вдруг начинаются приступы паники. Скорая, таблетки, постельный режим. И о чудо — муж на время забывает про скандалы. Он подаёт воду, вызывает врача, даже руку держит. А главное — у женщины появляется законная причина не вступать в конфликт, не решать неразрешимое. Её проблема ПА перекрывает все остальные проблемы. И она, сама того не желая, начинает... цепляться за свои приступы. Потому что без них — пустота и ужас. Или другой случай. Брак давно мёртв. Муж и жена — соседи по комнате. Он в телефоне, она в планшете. Но вот у неё случается паническая атака — и он вдруг становится внимательным, участливым, даже нежным. Держит за руку, говорит что-то тёплое. Она наконец-то чувствует себя нужной — пусть через боль. И бессознательно начинает культивировать свою панику. Не злонамеренно, нет. Просто это единственная форма близости, которая осталась. А мужчина? Крупный бизнесмен, кредиты, подчинённые, ответственность за десятки семей. Он не умеет сдаваться, «слабость» не для него. Но внутри — страх не справиться, разориться, потерять лицо. И вдруг — приступ сердцебиения, страх смерти. Кардиологи пожимают плечами: сердце здорово. А суть в чём? Приступы паники дают ему законный «выходной» от бремени ответственности. Можно лежать, вызывать скорую, говорить: «Я болен, я не могу». Это не симуляция, это реальность, но реальность, которая родилась из глубинного, часто безотчётного желания остановиться, спрятаться. И тогда паника становится не врагом, а... подружкой. Страшной, изматывающей, но спасительной, как костыль для того, кто боится ходить без опоры. С точки зрения православной психологии (которая не отделена от аскетики и опирается на святых отцов), паническая атака — это не беснование (хотя иногда лукавый и пользуется нашей слабостью), но и не просто «биохимия». Это — крик души, которую загнали в угол. Это симптом неправильного устроения внутренней жизни. В чём корень? В недоверии Богу. В гордыне контроля. В желании всё держать в своих руках — своё здоровье, свою репутацию, свою безопасность. А когда человек понимает, что он не контролирует даже собственное сердцебиение, его охватывает ужас. Потому что он строил дом на песке. Святые учили: есть два вида страха. Первый — страх Божий, который есть начало премудрости. Он очищает и ведёт к покаянию. Второй — «страх рабский», боязнь страданий, смерти, людей, обстоятельств. Вот этот второй — он-то и есть питательная среда для паники. И лечится он не таблетками (они лишь снимают остроту), а долгой и трудной работой по вручению себя Богу. Преподобный Никодим Святогорец пересказывал древних отцов: «Если ты боишься, значит, ты не вполне веришь Промыслу. Боящийся подобен человеку, который тонет и хватается за соломинку». Отпустить контроль, сказать: «Господи, будь что будет. Ты знаешь лучше. Даже если я упаду и умру прямо сейчас — Ты призовёшь меня к Себе» — это и есть начало исцеления. Нужно перестать бороться с панической атакой. Не пытайся её задавить, не строй дыхание по схемам, не считай пульс. Как только ты начинаешь враждовать с ней — она растёт. Но как только говоришь: «Приди, страх. Я не боюсь тебя бояться. Делай что хочешь, я остаюсь здесь и сейчас» — она начинает таять. Это похоже на то, как мы учимся молитве. Если вы говорите: «Сейчас я буду молиться идеально, без помыслов» — вы впадаете в прелесть. А если: «Господи, вот стою, какой есть. Мысли скачут, язык заплетается. Но я не уйду» — молитва начинается.