Народ стоял с зажженными свечами…
Народ стоял с зажженными свечами… В субботу, 24 августа 2002 года, на острове Талабск был обычный день. Поздним вечером, где-то между 11 и 12 часами, раздались удивительные для этого времени отчетливые печальные удары колокола. Соседи не спали и были в недоумении — никакой службы уже быть не могло. Очевидцы сходятся в одном: предчувствий ни у кого не было. Единственное, словно предваряя что-то важное, в тот день произошло несколько печальных событий. Как вспоминает художник Никита Кулинич, они рискнули позвонить келейницам старца и на короткий вопрос: «Всё ли в порядке с батюшкой?» — получили отрицательный ответ. У домика был включён фонарь. Группка людей жала к забору, не желая верить в случившееся. Из-за закрытых окон еле слышно доносилось пение панихиды. Позже выяснилось, что старец отошёл в 17:15 или 17:30. Время всенощной. По улице уже повалила молодёжь — узнав о случившемся, закрыли клуб. Странно, что для всех, даже для невоцерковленных людей, батюшка был кем-то весьма значительным. Кто-то сбегал за Евангелием. По высокому забору вокруг домика ходил батюшкин кот. Люди плакали. При чтении Псалтири, когда пели о новопреставленном, язык как-то не поворачивался, и чувства оставленности не было. У всех в глазах читались вопрос и растерянность. "Народ стоял с зажженными свечами, в скорбном молчании и глубокой печали, непостижимо смешанной с радостью, ибо вновь все видели, хотя уже бездыханного, но родного и близкого сердцу батюшку. Люди подходили ко гробу, прощались и, молясь, возжигали свечи. Духовные чада без конца несли цветы: роскошные белоснежные розы, царственные лилии. Многие, приобретая фотографию старца, прикладывали её к его руке, дабы получить последнее его благословение. Без перерыва служились панихиды, читалось Евангелие — и так до утра. Всю ночь цветы меняли: положат в несколько ровных рядов розы, а через некоторое время уже меняют на новые, чтобы как можно больше желающих получили дар от батюшки. Цветов было очень много, причём таких, которые растут в богатых оранжереях. Кто при жизни знал отца Николая, помнил, как он любил природу, всё живое: цветы, травку. И, конечно, птиц и животных, которые ежедневно кормились около благодатного старца' — вспоминает клиросная певчая Александра Васильевна Яковлева в книге "Служитель Божий". К утру туман почти рассеялся, на остров прибыл владыка Евсевий с духовенством. Решался вопрос о месте погребения. К счастью, завещание батюшки было исполнено — его похоронили напротив домика, на кладбище, у могилы его матушки. Сам старец при жизни иногда рассуждал: «Ну, к кому мне лечь-то? К мамушке или к блаженному Михаилу?» И однажды, услышав в ответ: «Батюшка, но родней-то пуповины нет, как только с матерью своей!» — он вздохнул, кивнул и сказал: «А дальше уж как Бог даст!» Так и вышло. Вечная память.