Дьявол не дремлет.
Дьявол не дремлет. Осторожно — сектанты рядом Память старца Николая Гурьянова — это не только светлый пример святости, но и трагическая история последних лет его жизни, о которой долгое время было не принято говорить. Писатель Игорь Изборцев одним из первых решился нарушить это молчание, посвятив проблеме целое исследование. «Тюрьма» в собственном доме В последние годы жизни старца его келейницы фактически отстранили его от общения с людьми. Игумен Роман (Загребнев), годами причащавший отца Николая, однажды не был пущен к нему — духовный отец остался стоять за забором. Изборцев пишет, что старец воскликнул, когда к нему привели его будущее окружение: «Что ж ты делаешь? Ты же меня на крест возводишь…». Келейницы не пускали к батюшке митрополита Евсевия. Псковских священников в последние годы «даже близко к порогу не подпускали». Сам же отец Николай говорил про этих келейниц: «Это мои вериги». Келейницы вещали от своего имени, выдавая свои слова за слова старца Изборцев прямо пишет: келейницы выдавали свои собственные слова за слова старца. Одна из них, когда старец уже болел, выходила к забору и начинала проповедовать — и это звучало так, как будто бы от лица старца. Но люди, бывавшие у отца Николая в домике, были свидетелями того, как старец говорил совсем другое. Владыка Кирилл (Зинковский) приводит конкретный пример: «Шёл разговор про Петербург, о том, что есть пророчество, что Петербург уйдёт под воду. А старец говорил: “Да нет, не уйдёт”. А эта монахиня: “Да уйдёт, уйдёт. Ну уйдёт”. <…> И, видимо, вот в таком же настроении, выходя к забору, она всем раздавала ценные инструкции». Священник Георгий Максимов в статье «Оклеветанный старец» объясняет механизм: келейница, прожившая при старце восемь лет, искренне считала, что знает, что батюшка думает по любому поводу. «Так что если она что-то говорит — то не от себя, она говорит то же, что сам батюшка сказал бы». Вот так любая мысль, пришедшая в голову, начинала выдаваться за слова старца. Книга «Небесный Ангел» и выдуманное «епископство» После кончины старца келейница Татьяна Гроян (именующая себя «схимонахиней Николаей») выпустила книгу «Небесный Ангел». Изборцев прямо называет её содержание сектантством, проводя параллель с иоаннитами — сектой, обожествлявшей Иоанна Кронштадтского. Гроян приписала старцу то, чего он не говорил: объявила его «тайным схимником» и даже «тайным епископом». Иеромонах Нестор (Кумыш) свидетельствует: постриг отца Николая был лишь рясофорным, он никогда не принимал мантийного монашества, тем более епископства. Старец Николай каждому приезжающему к нему в конце его мирской жизни говорил: «А зовут меня знаете как — Николай». Он предвидел, что после его кончины будет распространена ложь о его имени. Сам свидетельствал людям: «Меня Николаем зовут!» Игумен Роман (Загребнев): постригал келейниц, был их духовным отцом — и был изгнан Именно игумен Роман (Загребнев), благочинный Плюсского округа Псковской епархии, совершил монашеский постриг келейниц старца — Полищук и Гроян. Он много лет ездил к отцу Николаю, любил его глубокой сыновней любовью, ценил каждое сказанное старцем слово. Отец Роман, совершил постриг келейниц. Он был их духовным отцом. Когда отец Николай занемог, игумен Роман стал частенько бывать на острове, чтобы причащать старца. Он считал это великой для себя милостью. Но наступили «другие» времена. Однажды отца Романа не пустили за калитку — и он, как и все «не наши», остался стоять за заборчиком. Изборцев спросил его: «Как же вас могли не пускать ваши же духовные чада?» Отец Роман задумался и с грустью ответил: «Наверное, времена нынче такие». На вопрос, как он относится к «эксплуатации» имени старца некоторыми лицами из его окружения — в своих интересах и по своему самовольному разумению, — отец Роман коротко ответил: «Грех это». Впоследствии, когда монашество келейниц из тайного стало явным, отец Роман подъял много скорбей, так как благословения архиерея на этот постриг получено не было. Самозваный «постриг» Гроян