Я не знаю, зачем мне эта информация, но она сама постоянно попадает в мою голову.
Я не знаю, зачем мне эта информация, но она сама постоянно попадает в мою голову. Ну вот например, про помощника Людмилы, которая торгует на Сытном рынке пузатыми до треска поздними арбузами и яркими тыквами всевозможных размеров: -Скоро, как его, этот… хулуин! Вы не празднуете? Вам тыква не нужна? Так вот, этот помощник, мальчик, помогал мне всё лето таскать сумки до машины, хмурил лоб, пытаясь показаться взрослым и опытным, при этом смущенно улыбался, если я его благодарила. Обратно бежал вприпрыжку, так что сразу становилось понятно, что никакой он не взрослый и вообще не опытный. А тут пришла - нет мальчика. -А всё! - с акцентом, громко рассказывает Людмила. - Три мэсяца можно, а потом дэвять дома. А Азербайджан. Я ему говорю - учис! А он не хочэт учица! И вот через пять минут я уже в курсе миграционной политики и работы с патентами и без оных в пунктах общепита и торговли. -Торговлю на закроют! - вступает соседка Людмилы. И попутно рассказывает про своего сына, который после их приезда из Дагестана был пристроен в какое-то учебное заведение по линии МВД. -Нэ буду ментом! - сразу озвучил свою позицию парень. -Надо учиться! - настаивали родители. Он дотерпел до конца положенного срока, чтобы не перечить старшим, но в профессию так и не пошел. -Позиция у него! - вздыхает соседка. И в меня загружаются терабайты данных про обучение и работу в МВД. -Практику у начальника турьмы проходил, его к сэбэ звали, а он не пошел. Ну дурак?! Я соглашаюсь, что дурак, а сама бочком-бочком уже протискиваюсь к двери - мне правда интересно. И правда надо бежать. Днем встречалась с юристом. Мы для приличия сначала обсудили наши насущные дела: иск против строительной компании, сроки, пошлины, чеки, а потом неожиданно перекинулись на детей. Старший у нее в выпускном классе, поэтому я узнаю все перипетии подготовки к ЕГЭ, а младшая - как мой Матвей, поэтому мы тут же, на коленке, проводим сравнительный анализ средних школ в Петроградском районе и на Ваське. И вот к вечеру я вся нашпигована винегретом из правил пребывания азербайджанцев в России, обязанностей по отработке после школы МВД и наличию физико-математических школ в соседнем районе. Мои вечные смол-токи как будто сдруживают меня со всеми и каждым. Внук нашей помощницы по хозяйству увлекается футболом и надевано сломал руку, а летом она летала в Молдову, и там вот тааакие помидоры, и персики, и абрикосы, но дом продать сложно. А продавец в соседнем магазине держит в запасе много пельменей из говядины или птицы, потому что мусульманин, и свинину они не едят, и вообще много знакомых тут закупается, потому что мечеть близко. Мы приятельствуем с девочками из цветочного за углом, мамой из параллельного класса и помощницей нотариуса из конторы, куда я однажды забегала сделать доверенность. И я не знаю, зачем мне эта информация, эти диалоги, это ни к чему не обязывающее приятельство… но в ноябре, в сезон простуд и бронхитов, возвращаясь с рынка, я увижу в сумке ярко-желтый лимон, который не покупала, но он будет сунут в подарок. Узнаю, что сегодня в магазине лучше не брать - хранилось не очень, завтра зайди. А если вдруг сыну понадобится травмпункт, вспомню, кто именно из родительского чата недавно обращался и нахваливал сие место. Мне его сольют с точной геолокацией и десятью голосовыми, где удобнее припарковаться. Мелочи? Мелочи! Которые вообще не мелочи. Оказывается, у дружелюбия есть зарплата. Лимонами, контактами, замененным букетом, если первый быстро завял. Борзыми щенками, короче. И я понимаю, что очень-очень богатая, у меня высокая зарплата и даже немножечко премия по итогам года. Пойду завтра еще с кем-нибудь поболтаю… А вы как? Только по делу или тоже языками зацепиться любите с каждым встречным?