В очередной раз читала статью про нарцистические расстройство личности.
В очередной раз читала статью про нарцистические расстройство личности. Когда я думаю про нарциссов и про перверзных особенно, я всё чаще ловлю себя на мысли: а кто вообще в этой истории «пациент»? Классический расклад: есть условный тиран, который самоутверждается за чужой счёт, и есть те, кто рядом — жена, муж, коллеги, дети, подчинённые. И вот эти «рядом» читают статьи, ищут ответы, ходят к терапевту, спрашивают: «Что со мной не так? Почему он так со мной? Как мне его изменить?» А сам нарцисс — что? А он, как правило, не придёт. Ему и так хорошо. Точнее, он в своей картине мира считает, что хорошо. Это у всех остальных «проблемы с головой», «не та реакция», «не то отношение». Ему незачем идти в терапию — у него есть семья, которая ходит вокруг, работа, где он держит всех в тонусе, и окружение, которое он методично перемалывает. Но у него же нет запроса. Запрос есть у тех, кому больно. И вот здесь я хочу сказать важное. Жить с таким человеком — это, как бы жёстко это ни звучало, выбор. Не всегда лёгкий, не всегда свободный, часто продиктованный детскими травмами, страхом одиночества, финансовой зависимостью, верой, что «может, изменится». Но это выбор взрослого человека. Взрослый теоретически может уйти. Может начать работу над собой. Может нарастить опоры и разорвать этот круг. Тяжело? Да. Долго? Да. Но это возможно. А что, если это твой ребёнок? Вот это уже совсем другая история. Потому что от ребёнка не уйдёшь. И тут я опять возвращаюсь к тому, что тема «природа vs воспитание» не должна звучать как война, где надо выбрать чью-то сторону. Ребёнок рождается с определённым темпераментом, с типом нервной системы, с базовыми настройками. Кто-то уже в три года проявляет невероятную нечувствительность к чужой боли, а кто-то — гиперэмпатию. Среда может это либо смягчить, направить, обрамить, либо — усилить, закрепить и превратить в характер. И то, как сложится (плюс, минус) всё к 25 годам, это результат этого взаимодействия. Но вот что я вижу дальше. После 25 (плюс минус) человек уже не «невольник детства». Он — тот, кто продолжает действовать. И здесь начинается точка, где человек либо встречается с собой: «а что я делаю с людьми?», либо нет. И если встречается — это долгий, тяжёлый, редкий путь изменений. Если нет — он продолжает свой танец: оттолкнуть, унизить, притянуть, обесценить, снова притянуть. Всё как мы видим в картинах той самой тёмной триады: власть, холод, манипуляция, отсутствие раскаяния. И вот ещё момент, про который нечасто говорят. Бывает так, что ребёнок с выраженными нарциссическими наклонностями растёт в обожании. Ему с ранних лет внушают, что он особенный. Что ему все должны. Что мир крутится вокруг него. Его холят, лелеют, носят на руках, оправдывают любые проявления жестокости, равнодушия, эгоцентризма. «Он просто такой чувствительный», «он не как все», «ему можно». И это не про то, что его «испортили». Это про то, что его базовые настройки получили идеальную питательную среду. То, что могло бы остаться просто характером, стало способом существования. То, что могло бы прорасти во что-то иное при другом окружении, здесь получило подкрепление с самого начала. И вот тут начинается то, что я называю «дымкой». Потому что для семьи такой ребёнок — царь и бог. Для него строят миры, вокруг него выстраивают жизнь. А то, что он при этом делает с людьми — это уже как-то не замечается. Или замечается, но оправдывается. А если оглянуться вокруг, таких людей на самом деле очень много. И в этом есть своя пугающая правда. Нарциссические черты — это не «редкий сбой». Это часть человеческой природы, которая в определённых дозах двигала цивилизацию. Без нарциссической структуры не было бы части руководителей, достигаторов, людей, которые идут по головам, создают империи или просто умеют не сомневаться в своей правоте там, где другой давно бы остановился.