Я за вас посмотрела 3 серии интервью Ксении Собчак с Оксаной Самойловой. И мне есть что...
Я за вас посмотрела 3 серии интервью Ксении Собчак с Оксаной Самойловой. И мне есть что сказать. Брак с Джиганом расторгнут в апреле. В июле — стрельба в его подмосковном доме на глазах у четверых детей. Старшая дочь, 15-летняя Ариэла, прятала младших и писала маме: «Мы умрём. Он убьёт нас». С 12 лет у неё булимия, с 12 до 13,5 — попытки суицида. «Если я поживу с папой ещё полгода, просто не выдержу», — говорила она. Все обсуждают Джигана и Оксану. А я хочу поговорить про Ариэлу — и про то, почему «трудный подросток» почти всегда означает «трудная обстановка в семье». Ариэла в 15 лет несла ответственность за троих младших. В момент стрельбы мамы не было в стране — и девочка стала взрослым в доме. «Я себя и так не люблю, я за детей переживала» - говорит ребенок в 15 лет. Прятала детей, писала сообщения, принимала решения. Для подростковой психики это разрушительно. Девочка с высокой эмпатией, конечно это её способ выживать, ей нужно чувствовать «кожей» в каком настроении папа, есть ли угроза жизни. В здоровой семье это ресурс. В дисфункциональной — канал, через который ребёнок непрерывно впитывает чужую боль. У него нет возрастных границ, чтобы это выдерживать. Мы психологи подростков называем «человек без кожи» - очень чувствительный. Аутоагрессия. Булимия, порезы, попытки суицида — не «привлечение внимания» и не «мода». Когда напряжение в семье настолько невыносимо, что ребёнок не может ни выразить его, ни направить вовне (нельзя злиться на родителей, страшно, непонятно на кого) — единственный доступный выход — разрушить себя. Это крик психики, которая не справляется. Непринятие себя. «Я хочу быть идеальной», — говорила Ариэла. Это не перфекционизм. Это попытка стать «достаточно хорошей», чтобы хоть что-то перестало болеть. Не получается — вина и самонаказание. Небезопасная среда. Дом, где отец с оружием, дети прячутся в шкафах, а мать годами не может уйти. Базовая потребность ребёнка — чтобы взрослые были устойчивы и обеспечивали защиту. Здесь ребёнок вместо защиты получил ответственность за чужие жизни. Что это значит для нас, родителей? Когда ваш подросток «трудный» — режется, голодает, замыкается, бунтует — первый вопрос не как мне его исправить. Первой инспекции заслуживает не ребёнок, а среда, в которой он живёт. Нет ли на нём непосильной ответственности? Чувствует ли он себя в безопасности? Есть ли у него право на слабость? Какая обстановка дома? «Трудный подросток» — это градусник температуры в доме. А лечить нужно не градусник.