Ирина пришла последней. Вместе с дочкой они нарисовали карточки для каждого гостя. На Т...
Ирина пришла последней. Вместе с дочкой они нарисовали карточки для каждого гостя. На Татьяниной было написано: «Сегодня ты сидишь здесь». Место оказалось не с краю, поближе к кухне, а между внуками. Когда Оля стала резать мясо, Татьяна привычно поднялась. — Сиди, мам, — сказал сын. — Мы разберёмся. Она всё-таки принесла соус. Потом поймала себя на том, что проверяет чужие тарелки, и положила руки на колени. Никто не остался голодным. Никто не возмутился, что салатов только три. Сергеев оказался вполне съедобным, хотя огурцы он нарезал кусками размером с грецкий орех. За столом говорили про школу, соседского щенка и неудачный ремонт. Ирина рассказала о сокращении. Сын попросил прислать резюме: у них искали человека в отдел заказов. Это ничего не гарантировало. Но дочь перестала вздрагивать каждый раз, когда разговор заходил о работе. Без четверти двенадцать Татьяна вышла на кухню за бокалами. Сергей стоял у раковины и закатывал рукава. — Сейчас не надо. Пойдём к столу. — Я быстро. Потом присохнет. Её собственные слова. Она произносила их столько лет, что не сразу узнала из чужого рта. После полуночи сын начал раскладывать диван в гостиной. — Вы в моей комнате, как обычно? — спросила Татьяна. — Нет. Мы здесь. Ты у себя. — Но ребёнок… — Мам, ему уже пять. Диван переживёт. В половине первого Ирина принесла из прихожей пальто. — Пойдём? Пока дети не уснули. Татьяна посмотрела на стол. Крошки, пустые тарелки, пролитый компот. На кухне остывала форма, которую лучше было замочить сразу. Дочь держала пальто раскрытым, словно собиралась одеть ребёнка. Татьяна засмеялась и протянула руки к рукавам. На площади было шумно. Внуки катались с ледяной горки, Сергей держал их варежки. Мама села на скамейку рядом с Олей. Татьяна стояла перед ёлкой, глядя на жёлтые огни. — Ну как? — спросила Ирина. — Красиво. — Я не про ёлку. Татьяна посмотрела на своих. Сын ловил ребёнка у подножия горки. Брат пытался вытереть мокрые варежки бумажной салфеткой. Мама смеялась, запрокинув голову. Они не стали другими людьми за девять дней. Ещё будут спорить, забывать обещания, просить лишнего. И ей придётся учиться говорить «нет» без долгих оправданий. Но сегодня, когда она задержалась в прихожей, никто не ушёл вперёд. Все ждали её. — Хорошо, — сказала Татьяна. — Мне хорошо. Утром она проснулась от запаха кофе. На кухне сын жарил яйца, а Сергей сердито оттирал противень. — Чем вы его вообще моете? — Обычно руками, — ответила Татьяна. Они засмеялись. На столе стояла её любимая чашка. Рядом лежала записка, выведенная детским почерком: «Бабушка, мы тебе оставили самый красивый пирог». Татьяна села у окна. За стеклом медленно светало. Впервые за много лет первого января ей никуда не хотелось прятаться. Она отломила кусочек пирога и взяла чашку обеими руками. Кофе был горячим. Она успела выпить его горячим. Ирина Верещагина