Татьяна каждый год оплачивала семейный Новый год. В этот раз назвала сумму с каждого.
Татьяна каждый год оплачивала семейный Новый год. В этот раз назвала сумму с каждого. — По три тысячи со взрослого. Детей не считаю, — написала она в семейном чате и положила телефон экраном вниз. Через минуту он завибрировал. «Мам, ты серьёзно?» — спросил сын. «А меню можно увидеть?» — написал брат Сергей. Невестка поставила смеющийся смайлик. Потом удалила. Татьяна достала из духовки запеканку, поужинала и прочитала остальные сообщения. Дочь Ирина молчала. Мама написала: «Танечка, зачем портить людям настроение перед праздником?» Настроение. Она посмотрела на свои руки: на большом пальце снова треснула кожа. В декабре Татьяна подрабатывала в пекарне по выходным, чтобы купить внукам подарки и закрыть долг за ремонт холодильника. В бухгалтерии мебельной фирмы зарплату не повышали второй год. До Нового года оставалось девять дней, до зарплаты — две недели. Раньше никто не спрашивал, откуда берутся деньги. Просто приезжали вечером тридцать первого. Мужчины заносили пакеты с соком и мандаринами, женщины говорили: «Ой, у тебя уже всё готово!» Дети бежали к ёлке. Потом кто-нибудь замечал, что салата мало, а рыба в прошлом году была вкуснее. После полуночи все расходились спать. Татьяна убирала еду, мыла бокалы и расстилала постель на диване. Её комнату занимали сын с женой: им было удобнее, потому что маленький ребёнок. Она любила эти вечера. Только утром первого января иногда плакала над раковиной — тихо, пока вода заглушала звук. Телефон зазвонил. Сергей. — Тань, ну что за бухгалтерия? Мы же семья. — Поэтому я и написала вам, а не взяла кредит. — Мы всегда что-то привозим. — В прошлом году ты привёз две бутылки лимонада. Брат помолчал. — Я потом ещё за хлебом ходил. — Да. За мои деньги. Это прозвучало резче, чем она собиралась. Обычно на этом месте Татьяна начинала смягчать: «Ладно, не обращай внимания, я устала». — Можно распределить блюда, — сказала она. — Купить, приготовить и привезти. Не продукты, с которыми мне ещё стоять у плиты. — Ты прямо чужая стала, — ответил Сергей и отключился. Вечером сын предложил встретиться в кафе. «Поищи, — написала Татьяна. — Я за. Каждый платит за себя». Через час он прислал: «На всех дорого выходит». Она долго смотрела на эту фразу. Потом набрала: «Вот и у меня дорого». Ирина позвонила на следующий день. — Мам, можно я позже переведу? — Конечно. А что случилось? — Ничего. Просто расходы. Татьяна знала этот голос. Сама так отвечала, когда в кошельке оставалось двести рублей, а детям нужны были новые ботинки. — Ир, приезжай сегодня. Без денег. Поужинаем. Дочь пришла с пакетом яблок. Села на кухне, не снимая шарфа, и вдруг заплакала. Её сократили в ноябре. На временной работе платили за смены, которых почти не давали. Алименты опять задерживались. Ирина продала золотую цепочку, чтобы оплатить квартиру, а дочери сказала, что убрала её, потому что порвалась застёжка. — Почему ты молчала? — Ты бы начала помогать. У тебя самой… Ирина не договорила. Татьяна подвинула к ней тарелку. — Ешь. Потом подумаем. — Ты только не отменяй всё из-за меня. Я принесу что-нибудь. — Принеси себя и Машу. А деньги сдавать не надо. — Но ты же написала… — Я написала, потому что больше не могу платить за всех. Это не значит, что теперь у меня вход по билетам. Дочь наконец сняла шарф. Они поужинали. Татьяна достала контейнер и собрала еду для внучки. Хотела положить сверху тысячу рублей, но остановилась: сначала стоило спросить, а не превращать разговор в тайную раздачу помощи. — На продукты хватает? — На эту неделю да. В пятницу оплата. — Если не придёт, скажи. Ирина кивнула. Перед уходом спросила: — А ты сама чего хочешь на Новый год? Татьяна не ответила сразу. Она знала, что любит сын, какой салат нельзя невестке и сколько сахара мама кладёт в чай. Собственное желание пришлось поискать. — Хочу поесть горячее горячим. И погулять. У нас каждый год такая красивая ёлка на площади, а я её вижу только из автобуса. — Тогда погуляем, — сказала дочь. На следующий день в чате появилось сообщение от невестки Оли: