Любовь. Хазрат Инайят Хан
Любовь. Хазрат Инайят Хан Мистики всех веков были известны не благодаря своим волшебным силам или доктринам, которым они учили, но благодаря преданности которую они проявляли на протяжении всей своей жизни. Суфии на Востоке говорили: «Ишк Алла, Махбут Алла», что означает: «Бог есть Любовь, Бог есть Возлюбленный». Другими словами, Бог — это тот, кто есть Любовь, Любящий и Возлюбленный. Когда мы слышим истории о волшебных силах мистиков, об их великом проникновении в скрытые силы природы, о качествах, которые они проявляли через свои прекрасные личности, мы осознаем, что все это произошло из одного и того же источника, называем ли мы это преданностью или любовью. Если мы посмотрим на эту тему с точки зрения мистика, мы увидим, что любовь имеет два аспекта: любовь сама по себе и тень от любви, которая падает на землю. Первая — небесная, а вторая — земная. Первая развивается от отрицания человеком своего эго, а вторая делает человека более эгоистичным, чем он был прежде. Добродетели, такие как терпимость, прощение, милосердие и сострадание сами поднимаются в сердце, если в нем пробуждается любовь. Такие недостатки, как ревность, ненависть, все виды предосуждения начинают произрастать, когда тень любви, падает на сердце смертного человека. Первая любовь поднимает человека к бессмертию, а вторая бессмертную душу превращает в смертное существо. Поэт сказал однажды, что первый шаг в любви учит самоотверженности, и если человек не испытал этого, значит он совершил шаг в ложном направлении, хотя он и называет это любовью. Поскольку человек с момента рождения на земле научен словам «Я есть», то только любовь может научить его говорить: «Ты, есть, меня нет», ибо нет такой души, которая могла бы любить и, в то же самое время, утверждаться в своем собственном существовании. Любовь на своей первой ступени можно назвать восхищением, нежным чувством по отношению к кому-либо, будь то мать, отец, ребенок, брат, сестра, друг или приятель. Именно в этом восхищении любовь начинает проявлять себя, и даже в этом она сначала пробуждается в виде феномена самоотверженности. Когда невинный ребенок приходит с конфеткой к маме и предлагает ее ей, какое наслаждение для него видеть, что мама берет конфетку, вместо того, чтобы взял ее сам. Тогда мы начинаем видеть любовь в самой ее изначальной стадии, и бескорыстность совершает первый шаг на пути самоотречения. Мы видим это в форме материнского сострадания к ребенку. Самопожертвование, которое мать проявляет, проводя бессонные ночи, разделяя боль своего дитя, беспокоясь каждое мгновение, когда ребенка нет дома, наслаждаясь его радостями и удовольствиями, и печалясь о его затруднениях. Именно в этой любви, в которой нет страсти, в любви, которая желает, чтобы ребенок рос, процветал и преуспевал, созерцая это материнское «я» исчезает, именно в этой любви мы видим самопожертвование.