Душа просит минора: о том, как мы чувствуем музыку и почему мюзикл — не всегда наш формат
Душа просит минора: о том, как мы чувствуем музыку и почему мюзикл — не всегда наш формат Невозможно петь в паршивом настроении — и невозможно сохранить паршивое настроение, когда поёшь. Поэтому пой! Мне очень нравится это высказывание Нила Дональда Уолша — с ним сложно поспорить, потому что в нём есть доля правды. Правда, кажется, эта логика работает для всего мира… кроме русского человека. Когда русскому человеку плохо, он поёт. В этом, пожалуй, наша особенность: все наши задушевные народные песни — в миноре. Мы, русские, будто даже любим немного «поупиваться» собственной тоской и печалью. А когда русскому человеку хорошо — он бросается в пляс! Наверное, именно из‑за этого у нас так непросто приживается жанр мюзикла. Если честно, положа руку на сердце, большинство спектаклей, на афишах которых гордо значится «мюзикл», на деле таковыми не являются — это скорее музыкальные спектакли. Ведь в классическом мюзикле герой от избытка чувств начинает петь и танцевать, а нашему нутру такой ход порой кажется неестественным. Мы поём от тоски, а от радости — пляшем. Конечно, есть и исключения — например, частушки. Но в них главное — текст, а всё остальное отходит на второй план.