Она всегда приходила пораньше, чтобы за полчаса до начала работы стоять уже у конвейера...
Она всегда приходила пораньше, чтобы за полчаса до начала работы стоять уже у конвейера. Мистер Брирли любил ответственных работников. Может быть, поэтому она не попадала под регулярные сокращения, а может быть, потому что никогда не брала больничный и задерживалась после своей смены, если было надо. Закрываясь от ледяных капель зонтом, Пегги чуть не споткнулась о пожилую женщину, собиравшую что-то с земли. - Ну, ты, дура старая, пошевеливайся, давай! – закричал Скалли, бригадир фабричных кочегаров, притопнув своими тяжёлыми коричневыми ботинками, начищенными до блеска. – Мистер Брирли не любит когда рядом с его фабрикой шляются нищие. - Так сынок, руки меня не слушаются, помог бы … Захохотав, громила пнул валявшиеся под его ногами мятое яблоко, которое подпрыгивая, поскакало по мостовой и угодило прямо в лоб старухе. От чего женщина тихонько ойкнула. - Вот придумала! Ещё какую заразу от тебя подхвачу. Вокруг стали собираться рабочие, возвращавшиеся с ночной смены. Все с удивлением смотрели на грязную, жалкую старушку, мокнущую под дождём в тщетных попытках собрать своими худыми, с воспалёнными суставами пальцами, несколько кочанов капусты, мелкие яблоки, сморщенную картошку и заплесневелый лук. Все смотрели, но никто не хотел помочь. Кожа старой женщины, на запястьях и шее, выглядывающей из-под капюшона, была покрыта яркими красными пятнами, и люди брезгливо отворачиваясь, поднимали воротники плащей и спешили убраться восвояси. - Старая кляча, ну давай же, давай, пошевеливайся! – подгонял её Скалли, оглядываясь на ворота фабрики. Старушка, мелко кивая, было поторопилась, но поскользнулась в луже и, раскинув руки, рухнула плашмя в серую жижу грязи. - Извините. Простите. Я сейчас… - Тьфу, на тебя! – Скалли плюнул под ноги женщине и, проигнорировав протянутую ему трясущуюся руку, отправился на фабрику. - Давайте я вам помогу бабушка! Пегги бросилась к старушке, и ловко подхватив её, в одно мгновение поставила на ноги. - Ох, какая ты сильная внучка! – удивилась пожилая женщина. Голос её был на удивление звонкий и молодой. - Так я с утра до вечера болванки, заготовки то есть, для токарного станка, поднимаю. Сама, никого не прошу. А они тяжеленые. Вставив в руки нищенки зонт, девочка быстро собрала рассыпавшееся по земле, и протянула ей потёртую, дырявую корзинку. - Давайте под навес отойдём, я вас в божеский вид приведу бабушка, а то вы вся замарались, - сказала Пегги, уводя женщину в сторону канатного склада. Вытащив из кармашка, который она пришила к накидке самостоятельно, чистый кусочек сукна, девочка смочила его дождевой водой текущей с крыши и сначала вытерла нищенке щёки, лоб и руки, а затем как смогла, смахнула грязь с верхней одежды. Пегги так и не поняла, что было надето на бабушку, то ли старый плащ, то ли странной формы накидка, то ли просто кусок материи с дыркой для головы. От женщины неприятно пахло старостью, но девочка старалась не показать это нищенке, чтобы не обидеть её. - А ты не опоздаешь милая? Брось стараться, брось, я уж сама как-нибудь … - Да что вы бабушка, мне не сложно. Время у меня ещё есть, не беспокойтесь. Сейчас я быстро управлюсь. Когда старушка приобрела более-менее приличный вид, Пегги неожиданно стало дурно. Почувствовав, как в голове у неё застучали молоточки, девочка, уселась на старую бочку рядом с нищенкой. Та, некоторое время молчала, а затем, самостоятельно смахивая с одежды грязь, бросила будничным тоном, будто старая знакомая или заботливая соседка: - Ну как вы живёте Пегги после смерти родителей? - Да нормально живём. Уже привыкли. Я работаю на фабрике, Брайан помогает местному плотнику, - преодолевая тошноту, произнесла девочка. – Представляете, ему семь, а приносит в дом копеечку, а Моника … она ещё малышка. Закончив предложение, Пегги удивлённо уставилась на бабушку. - Что-то я не пойму. А вы откуда нас знаете? Словно не слыша её вопроса, нищенка продолжила: - А мама твоя была русская, кажется. Её ещё так интересно звали … - Евдокия! А папа называл её Д