ерь подъезда резко раскрылась, ударившись о стену, и на крыльцо выскочили четверо парне...
ерь подъезда резко раскрылась, ударившись о стену, и на крыльцо выскочили четверо парней в майках, спортивных костюмах и кроссовках. - Гопники! – пискнула Танька, сползая с лавочки. - Вы что тут разорались уроды! – закричал двухметровый здоровяк с красной мордой и бровями, сросшимися на переносице. От всех четверых пахло алкоголем, да и без этого было видно, что ребята пьяны. - Николаев вы чего к молодёжи пристали? Они никому не мешали. Играли не громко, пели приятно! – заругалась со второго этажа на гопников тётя Маша из двадцать седьмой квартиры. - А ну рот закрой, сука! – проорал качок с чисто выбритой головой и зубочисткой в зубах, а затем швырнул в открытое окно женщины недопитую бутылку пива. Послышался вскрик боли, и звук разбитого стекла. - Стас, нам неприятности не нужны, - развёл руками Валерка заикаясь от страха. – Если мешаем, мы можем уйти. Извини… - Поздно дрыщ, - поиграл мышцами, бугрившимися под майкой, крепыш с татуировкой паука на кисти. – Будем вас наказывать. Про Николаева, я слышал. Да что я, про него все слышали в нашем районе. Говорят, он уже умудрился два раза в тюрьме отсидеть, сначала малолеткой, а затем сразу после школы за грабёж. С ним опасались связываться даже взрослые мужики, не то что мы, старшеклассники. - Мальчики ну чего вы? Мы же ничего не сделали. Отстаньте! Лучше бы Танька молчала! Пьяный человек непредсказуем, а значит опасен. А Николаев со своими качками, тем более. Последовавшие за этим события понеслись быстрее скорого поезда. Николаев, заржав, нанёс удар ногой по голове Валерке. Тот сполз по стенке подъезда, в котором попытался скрыться, из ноздрей товарища хлынула кровь. Паук ухватил за шиворот Игоря и отвесил ему смачную оплеуху, от которой паренёк кажется, на мгновение потерял сознание. Танька же пыталась вырваться из рук хохотавшего любителя побросать бутылки в окна, державшего её за джинсовку. Чем сильнее она вырывалась, тем азартнее ухмылялся Лысый. Секунда, и он вцепился девчонке в волосы. Во всей этой кутерьме я упустил из виду четвёртого - лопоухого квадратного верзилу с темными, словно уголь глазами. А он, между тем, нанёс мне в грудь прямой удар ногой. Каким-то чудом мне удалось отпрыгнуть в сторону, и Лопоухий треснул огромным ботинком в спинку лавочки, на которой мы недавно сидели. Кожаный пенал с мечом Игоря упал на землю и раскрылся, из него призывно выглядывала изогнутая рукоять. Недолго думая я подхватил её. И вот тут со мной что-то произошло. Время будто замедлило ход, а окружающее словно потеряло цвет. Знаете, словно оказался в чёрно-белом советском фильме. «Иантина, извини. Я подвёл тебя». Я видел Николаева, опускающего кулак на лицо Валерки, поднявшего над землёй за шевелюру Таньку Лысого, пытающегося вырваться из-под усевшегося на него Паука Игоря. Всё это наблюдал в странной, замедленной съёмке. А ещё я был не совсем я. Ну то есть Киря Сазонов никуда не делся, но теперь кажется, в моей голове появился кто-то ещё. Аргус сын Аникита, гоплит царя Леонида! – вот как звали того воина геройски сражающегося и погибающего в моих кошмарах на горной тропе. Подбросив оружие в ладони, и ловко крутанув рукоять меча, больше напоминавшего эльфийский (похожий видел в трилогии про хоббитов), с удивление уставился на свои руки. Когда это я такому научился? Киря ты меня пугаешь. Танька громко закричала и во мне будто что-то переключилось. Всё дальнейшее я видел как бы со стороны. Ну, почти. Тук-тук-тук! Что это? Это я постучал клинком по доскам лавочки, чтобы привлечь к себе внимание. Громко так постучал. Троица, избивавшая моих друзей, сразу на меня уставилась, а Лопоухий сжав кулаки и развернувшись ко мне прокричал: - Ты чего придурок? Брось железяку, а то я тебе её… Что он конкретно собирался сделать, Аргус не дослушал. Короткое движение кистью и копис ударил его по шее тупой стороной. А затем ещё раз, по почкам, я почему-то оказался позади противника. Лопоухий сложился пополам и захныкал. Резкий тычок рукоятью в затылок отправил его в прекрасный мир, где