— Не надо, — пискнула Женя, а потом, не выдержав, расплакалась, закрыв лицо руками. — 10 июня 2026 г. в 11:40:55.286
— Не надо, — пискнула Женя, а потом, не выдержав, расплакалась, закрыв лицо руками. — Вы чего это? — испугалась Наталья Викторовна. — Я устала, — сквозь слёзы проговорила Женя. — Я спать хочу, просто до ужаса. Андрей ест очень много, подгузники терпеть не может, если они мокрые, а у меня уже просто нет сил… — она всхлипывала, по-детски кривя губы. — Я не помню, какой сегодня день, какой месяц, даже своё имя, кажется, забыла. Всё как в тумане. Я не выдержу этого, вы понимаете? Мне же сессию надо закрывать, мы с Борисом учимся. Мне ещё три экзамена сдать, а я не могу сосредоточиться. И вообще ничего уже не хочу… Наталья Викторовна задумчиво кашлянула, обдумывая услышанное. — А помощники где? — поинтересовалась она, быстро тыкая пальцем по экрану планшета, который издавал какие-то булькающие звуки, принимая информацию. — Родня есть? — Есть. Но… Свекровь со свёкром живут далеко, сюда не приедут. Нам к ним самим перебираться тоже не с руки. А мои… Мои родители были против нашей свадьбы, а потом и против того, что Андрей родился… — Женя шмыгнула носом. — Нет, внук им, конечно, понравился. Но мама сразу сказала, что мы поторопились, что надо было сначала с институтом разобраться, а уж потом… В общем, мы поругались, и мама сказала, что помогать не будет. Я сама во всём виновата, да? — она подняла на Наталью заплаканные глаза. — Виновата? В том, что стала мамой? В том, что такого славного мальчугана тебе небеса послали? — Наталья покачала головой. — Ну да, конечно, виновата. Стала счастливее ещё на целый килограмм. Нет, на пять-семь килограммов, да? — На четыре с небольшим, — улыбнулась Евгения сквозь слёзы, шмыгая носом. — Андрей наш весит четыре килограмма шестьсот граммов. — Ну вот видишь! Отхватила ты себе, девчонка, такой подарок, какой не каждой даётся. Стыдно тебе должно быть, ага! — Наталья Викторовна подмигнула, подбадривая её. — Поесть тебе надо как следует. Слышишь? — она подняла вверх указательный палец. — Вон, твои мужики затихли. Может, и не понадобится та пустышка… Садись, ешь и ложись спать. Твой сынок так накричался, что теперь будет долго дрыхнуть без задних ног. И тебе это просто необходимо. А я пойду уже. Вот, я всё вам расписала, за «стулом» проследите, массажик делайте, — она положила перед Женей исписанный листок. — И самое главное — не нервничать. Всё у вас наладится, милая! Обязательно всё будет хорошо! Наталья погладила девчушку по худенькому плечу и, собрав свои вещи, тихо вышла. Женя, словно боясь, что у неё сейчас отберут еду, быстро съела котлету, запила всё чаем с яблочной пастилой — Борис где-то раздобыл настоящую, домашнюю, — и тут же легла на кухонном диванчике, даже не раздеваясь. Она хотела укрыться пледом, но сил дотянуться до него из-под подушки уже не осталось. Так и уснула — в одежде, свернувшись калачиком. Это было как будто вчера. А вот теперь Женя в красивом кремового цвета платье и удобных туфельках на низком каблуке стоит с Андреем на руках перед входом в небольшую крестильную, примыкающую к церкви с правой стороны. Сегодня у Андрея крестины, и Женя снова боится, хотя уже совсем по-другому — не за его здоровье, а за то, чтобы церемония прошла гладко. — Женя, пора заходить! Ну давай мне его сюда, я сам отнесу. Ах ты мой сладкий пацанёнок! — сюсюкает с сыном Борис и уверенно, широким шагом направляется к остальным гостям.