— Ничего! Поиграет и отдаст! — очередной раз осадив пса, уже решившего помчаться за сво... — 21 июня 2026 г. в 04:24:52.358
— Ничего! Поиграет и отдаст! — очередной раз осадив пса, уже решившего помчаться за своим мячом, который утащила резвая джек–рассел Лёлька, объяснял Михаил. — Это, понимаешь, как в песочнице – не всем покупают хорошие лопаты и совки, вот они и отнимают. Жалко их. А мы поделимся. Таким не жалко делиться. А вот дружбу, Мальчик, никогда не предавай, понял? Понимал наверное, потому что держался изо всех сил. И с понимаем относились они оба к людям, которые их боятся. Михаил Семенович нарочно отходил подальше, с поводка Мальчика не спускал, отвлекал, если мимо шли особенно боязливые жители. — Они, понимаешь, не знакомы с тобой, не знают, как ты забавно вздыхаешь по вечерам, не знают, какой ты ласковый. И как любишь смотреть в окно на звезды. Они, люди, могут опасаться. Ты не рвись к ним, не надо! — просил Миша. Пес научился и этому. А Витька все не приезжал. Загостился на море, звонил редко, высылал отцу деньги за содержание собаки. — Вить, он скучает, понимаешь? Ну это же не игрушка! Ты бы приехал уже, а! — строго бурчал в трубку Михаил Семенович. — Ой, па! Попозже. Обязательно! Пока не тянет что–то! — отмахивался Виктор. Закончилась осень, повалил снег, Михаил Семенович пережил с Мальчиком потоп в квартире, грипп, потом вывих запястья, когда упал на льду, дальше Мальчик отравился чем–то, и Миша возил его промывать желудок... Всё это их сплотило. Тебе плохо – я подставляю плечо, мне плохо – ты подставишь! И никто никого не бросает. Но настроение портила Вера Ивановна. Она стала часто гулять по тем же аллеям, что и Михаил Семенович. Топчется и топчется, как будто ей парк маловат! Сначала она просто маячила у них на пути. Это было время прогулки обоих враждующих сторон – Верочки, боящейся собак, и Михаила Семеновича. У Веры заканчивалась по телевизору кулинарная передача, а у Михаила — «Футбольный вестник». И все высыпали на улицу дышать воздухом. — Что вы тут ходите, если боитесь?! Дорожек мало что ли? — огрызался Миша. — А дороги общие, как и город. Где хочу, там и хожу! — отвечала Вера Ивановна. Но она ходила теперь не там, где хотела, а там, где не проезжала машина, расчищающая дорогу, а значит, не сметала с толстого слоя льда свежий снежок. Льда Вера боялась все же больше, чем собак, поэтому и пошла на ту самую аллею. После того скандала про намордник Вера Ивановна совсем расхотела гулять, развернулась и пошла домой. И прокручивала в голове все мелочные доводы этого несносного мужчины, и представляла, как Мальчик сорвался с поводка и бежит прямо на неё… Дома она тоже никак не могла выкинуть эту парочку из головы. — Нет, я всё понимаю, но… — рассуждала она за чаем. — Нет, может я излишне придираюсь, но… Хотя, с другой стороны… Этих сторон было много, доводов «за» и «против» тоже, а потом Вера вдруг подумала, что этот мужчина, хозяин страшной собаки, с характером. Ей всегда нравились такие мужчины. И покойный муж был таким, царствие ему небесное!.. Они ещё пару раз сталкивались на дороге, Мальчик даже не поднимал головы, чтобы поглядеть на Веру, но она все равно охала и прижимала кулачки к груди, говоря, что у нее сейчас сердце выскочит из груди. — Было бы, чему выскакивать! — шмыгал носом Михаил Семенович. — Ох, дела наши грешные…