Мальчик достался Михаилу совершенно внезапно. Сын с очередной, кажется, третьей, — Миха... — 21 июня 2026 г. в 04:24:40.792
Мальчик достался Михаилу совершенно внезапно. Сын с очередной, кажется, третьей, — Михаил Семенович сбился со счета, — женой укатил на море, на несколько месяцев, а собаку, то есть Мальчика, брать не стали. — Бать, тебе все равно делать нечего, ты приходи, корми его, — бросил Витька как бы между прочим, как будто просил поухаживать за рыбками в аквариуме, а не за «бойцовской» собакой. — Ну там погуляйте ещё. Сам понимаешь, он же выть будет. Ты его или к себе возьми, или пока у нас поживи. Нет, лучше к себе всё же. — Сынок, но… — замялся Михаил. Нет, он раньше имел дело с собаками, но не такими. В детстве у него был спаниель, а у жены потом чихуахуа Лола. С ней и гуляли–то редко, дома крутилась, тявкала. — Вить, я его не удержу. Он у вас… Нет, найди кого–то другого! Но Виктор так никого и не нашел. И через три дня Михаилу Семеновичу позвонили и сказали, что в квартире Вити воет собака, соседи требуют ломать дверь. Пришлось ехать. Заходить в квартиру было страшно – а ну как бросится, настрадался же, бедный, осатанел! Михаил Семенович подумал и нашел у себя в шкафу старый Витькин пиджак. Размер не совпадал, но набросить можно. Мальчик, конечно, не дурак оказался, и, как открылась дверь, показал характер, но потом растерянно замер. Миша навсегда запомнил этот его взгляд: — Ты кто? Ты не он, но пахнешь немного также. Я тебя не помню, но… И не стал кусаться… Михаил Семенович покормил пса, убрал в квартире, а потом хотел вывести Мальчика гулять, но тот заартачился, бодался и толкался. Еле вышли, погуляли минут десять и вернулись домой. Мальчик кинулся искать Виктора, того нигде не было. И тогда он просто лег и не шевелился до вечера… Они долго притирались друг к другу, Мише было непривычно, и собаке тоже. Миша спал в гостиной Витькиной квартиры, а Мальчик караулил у входной двери и, если гость вставал по ночным делам, ворчал из своего угла, комкал подстилку. — Да я у тебя прямо в заложниках! — грустно шутил иногда мужчина. А потом Мальчик услышал в сотовом голос хозяина и завыл так страшно, тоскливо и безнадежно, что Михаил Семенович, выругавшись матом и послав Витьку ко всем чертям, вдруг с кряхтением опустился перед Мальчиком на колени и, насупив брови, сказал: — Значит так, слушай меня внимательно! — Пес бухнулся поджарым задом на паркет, стал слушать. — Я тебя никогда не брошу, понял? Ни–ког–да. Заруби это на своем обрубке хвоста и больше не устраивай мне тут! Всегда буду рядом и никогда не оставляю. Если понял, кивни. Но Мальчик кивать не стал, только по–человечески пожал плечами. И оба вздохнули — собака и человек. С тех пор они стали командой. Настоящей, с поддержкой и доверием до самого кончика обрубленного в дань моде хвоста. Мальчик научился не обращать внимания на собачонок–задир, а ведь когда раньше гуляли с Витькой, Мальчик лаял не переставая, до одури, весь район слушал. — Ну вот видишь! Молодец! — довольно кивнул Миша, когда мимо них прошлепала по лужам дамочка с мопсом на поводке, мопс скривился на Мальчика, а тот даже не повернул в его сторону свою дымчато–серую, с белым пятнышком, чуть вытянутую голову. — Мы выше этого! Они были выше многого. Старались не тратить свои нервы на то, что мокро и холодно, на то, что на собачьих площадках иногда слишком много тех, кому нравятся игрушки Мальчика.