Мальчик перестал хныкать и уставился на Веронику с любопытством. У него были глаза мамы... — 22 июля 2026 г. в 03:44:36.202
Мальчик перестал хныкать и уставился на Веронику с любопытством. У него были глаза мамы. Светло-карие, с рыжеватым отливом, но выражение испуганное, настороженное, словно он постоянно ожидал окрика. Вероника присела на корточки и улыбнулась ему. — Привет, богатырь. Как тебя зовут? — Его зовут Данила, — быстро сказала Инна. А мальчик испуганно спрятался за маму. Веронике захотелось обнять его и увести куда-нибудь подальше, где можно громко смеяться и прыгать по лужам — Хороший парень, — сказала она, выпрямляясь. — Слушай, может, посидим где-нибудь? Тут на втором этаже неплохая кофейня, я угощаю. Там и детский уголок есть, пусть Данила поиграет, а мы поговорим. Инна вздрогнула и отступила на шаг, потянув сына за собой. — Нет, — отрезала она быстрее, чем можно было ожидать. — Я не могу. У меня список покупок, муж ждёт дома, он не любит, когда я задерживаюсь. И вообще… не стоит. Вероника нахмурилась и сложила руки на груди. — Не стоит что? Выпить кофе? Поговорить? Инна, мы не виделись несколько лет, у тебя ребёнок, которого я даже ни разу не видела. Ты мне даже не сообщила, что родила. Что, чёрт возьми, происходит? Ты в секту какую-то вступила или что? — Не в секту, — Инна поджала губы, и лицо её стало совсем деревянным. — Просто у меня другие приоритеты. Глеб говорит, что болтовня с подружками пустая трата времени, и я с ним полностью согласна. У женщины есть семья, дом, муж, дети. Вот её мир, и этого достаточно для счастья. А всё остальное — от лукавого. Я тебе это давно говорила, но ты смеялась. А теперь видишь — я была права. Вероника сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и заговорила быстро, почти не дыша: — Ты сейчас серьёзно? Ты действительно веришь в это? Инна, посмотри в зеркало, ты выглядишь как тень самой себя. Ты похудела до состояния скелета, одета как монашка и боишься задержаться в торговом центре на двадцать минут, потому что «муж не любит»! Это не счастье, это тюрьма, неужели ты не понимаешь? Мы с тобой столько дружили, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Ты была живая, весёлая, смешливая, ты хотела путешествовать и рисовать, а теперь что? Какой-то мужик диктует тебе, с кем можно общаться, а с кем нет! Инна побледнела так, что даже губы стали белыми. Она оглянулась по сторонам, словно боялась, что кто-то может их подслушивать, и прошипела, понизив голос до свистящего шёпота: — Замолчи. Ты ничего не понимаешь. Ты всегда была слишком распущенная, слишком ветреная, ты не умеешь ценить то, что имеешь. Глеб заботится обо мне, он хочет, чтобы наша семья была крепкой, настоящей, а не такой, где жена шатается неизвестно где, а муж пьёт пиво с друзьями. У нас настоящая семья, и я не позволю тебе её разрушать своими грязными намёками!