— Мама, ты как? — услышала она в трубке его родной, взволнованный голос. — Ты пообедала...
— Мама, ты как? — услышала она в трубке его родной, взволнованный голос. — Ты пообедала сегодня? На секунду Варвара растерялась. Она вдруг поняла, что за последнее время именно сын стал для неё своеобразным напоминанием о том, что о себе нужно заботиться. — Да, конечно, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я приготовила себе омлет с салатом. — Чем ты сегодня занималась? — не унимался Алексей, явно пытаясь понять, в каком настроении находится мать. — Думала, гуляла немного по саду, — ответила она. — Потом разговаривала с бабушкой. — Ну и? — в голосе сына послышалось напряжение. — Мы решили, что с переездом пока подождём, — спокойно сказала Варвара. — И бабушка так легко согласилась на это? — не поверил Алексей. — Не сразу, конечно, но мы нашли компромисс, — уклончиво ответила она, не желая посвящать сына в подробности этого тяжёлого разговора. После того как Алексей попрощался, мысли Варвары снова вернулись к прошлому, к первым годам их совместной жизни с Михаилом. Тогда молодая семья жила в небольшой квартире, оставленной Михаилу его бабушкой. После нескольких неловких и неприятных ситуаций, когда Варвара безуспешно пыталась наладить родственные связи с Софьей Петровной, между ними установились отношения холодной вежливости, которые невестку вполне устраивали. Даже радостное известие о том, что в семье скоро появится малыш, не смогло растопить лёд в отношениях со свекровью. Михаил уходил в рейс с тревогой на душе: как его молодая жена справится с беременностью одна? Но Варвара всегда успокаивала его, уверяя, что беременность — это не болезнь, а естественное состояние, и чувствует она себя прекрасно. Вечером перед отъездом Михаила к ним в гости пришли Софья Петровна и Борис Алексеевич. Свекровь в этот вечер была сама любезность. Она клятвенно заверяла сына, что будет заботиться о его жене, ведь она носит под сердцем наследника их древнего рода. — А если наследницу? — с лёгкой улыбкой спросила тогда Варвара. — И наследница — тоже хорошо, — неожиданно мягко ответила Софья Петровна. — Назовём её Анастасией Борисовной, как великую княгиню. Это имя звучит гордо и величественно. К удивлению будущих родителей, Софья Петровна даже не стала настаивать на том, что родиться должен непременно мальчик, и Михаил увидел в этом добрый знак, решив, что мать смягчилась. Свекровь действительно сдержала данное слово: она приносила невестке свежие фрукты, иногда сопровождала её в женскую консультацию на плановые осмотры. И однажды, когда застала Варвару за уборкой квартиры, то строго приказала ей немедленно лечь отдохнуть, а сама без лишних слов вымыла полы. «Может, всё не так плохо? — подумала тогда Варвара с надеждой. — Может быть, она наконец приняла меня как мать своего будущего внука?» Михаил должен был вернуться из своего длительного рейса в конце июня, всего за полтора месяца до предполагаемой даты родов. Варвара, погружённая в приятные хлопоты и ожидание, уже считала дни, часы и минуты до его возвращения. Она подолгу стояла перед зеркалом, вглядываясь в своё изменившееся лицо — пыталась понять, сильно ли поправилась, не слишком ли осунулась, не потеряла ли ту лёгкость, которую так любил в ней Михаил. Она ласково проводила рукой по округлившемуся животу и каждый раз ощущала в ответ лёгкий, трепетный толчок — маленький привет от их будущего малыша.