Софья Петровна одарила мужа ледяным взглядом, словно предупреждая его о недопустимости ...
Софья Петровна одарила мужа ледяным взглядом, словно предупреждая его о недопустимости подобных заявлений, и снова перевела свой колючий, оценивающий взгляд на Варвару, будто та была не невесткой, а прислугой. По глубокому убеждению матери, её единственный и блистательный сын был достоин только женщины с внешностью топ-модели мирового уровня, делающей успешную карьеру в международном бизнесе, и с генеалогическим древом, восходящим если не к прямой линии Романовых, то к их самым ближайшим родственникам. Варвара, к сожалению, не соответствовала ни одному из этих пунктов. Она была милой, воспитанной и образованной девушкой, но её родители работали простыми инженерами в строительной сфере в далёком и холодном городе Дудинка. — Мама, ну что ты держишь гостей в прихожей? — вмешался Михаил, чувствуя, как нарастает напряжение. — Приглашай уже всех к столу, мы проголодались с дороги. Софья Петровна нехотя отступила в сторону и властным жестом указала на дверь гостиной. Однако, вопреки её напыщенному поведению, сама комната отнюдь не поражала ни особым богатством, ни безупречным вкусом. Напротив, она больше напоминала типичную квартиру среднестатистической советской семьи, которая ещё не успела или не смогла урвать свой кусок в лихие девяностые годы. Стол тоже был накрыт довольно скромно, без особых изысков, но каждое простое блюдо Софья Петровна комментировала с таким важным видом, словно предлагала изысканные деликатесы умирающим с голода. Михаил заранее предупреждал Варвару, что его мать — женщина с завышенной самооценкой, склонная выдавать желаемое за действительное, но девушка даже представить не могла, что это качество может проявляться в столь гротескной форме. Через два часа, когда этот утомительный визит наконец закончился и влюблённые вышли на свежий воздух, Варвара вышла на улицу с таким чувством, будто её выжали досуха — ни сил, ни мыслей, только пустота и лёгкая дрожь в руках. Михаил, глядя на свою невесту с нежностью и искренним сочувствием, попытался её утешить. — Не принимай всё это близко к сердцу, — сказал он, обнимая её за плечи. — Мама не всегда бывает такой. В обычной, повседневной жизни она вполне милая женщина, но стоит ей только познакомиться с новым человеком, будь то папин коллега, мой друг или новый сосед, её почему-то начинает заносить. Будем надеяться, что со временем вы поладите. А если нет — не беда, мы ведь будем жить отдельно от них, и это многое меняет. — Я и не переживаю, — просто ответила Варвара, улыбнувшись ему. — Родителей ведь не выбирают, и главное — это мы с тобой. За этими грустными и одновременно тёплыми воспоминаниями Варвара и не заметила, как пролетело несколько часов. Дождь за окном неожиданно прекратился, и сквозь разорванные тучи пробилось заходящее солнце, вызвав на небе огромную, удивительно яркую радугу. Она замерла на мгновение, глядя на эту неожиданную красоту, и на душе стало чуточку светлее. Блики уходящего дня играли на мокрых листьях старых яблонь, которые когда-то давно, в первый год после переезда в этот дом, посадил Михаил. — Ты ушёл, а яблони остались, — прошептала Варвара в пустоту комнаты, глядя на капли воды, стекающие по зелёным листьям. — Остались и растут, как живая память о тебе... Она подошла к письменному столу, открыла верхний ящик и достала из него небольшой ключ от сейфа. Она повертела его в руках, рассматривая знакомую металлическую головку. Этот ключ всегда лежал на этом месте, но за все годы совместной жизни Варвара ни разу им не воспользовалась. Не потому, что боялась мужа, а потому что всегда уважала его личное пространство, его право на маленькие мужские тайны. Однако теперь настало время, и она решила наконец разобрать его бумаги. Несколько раз женщина подходила к стене, где за старой картиной был встроен обычный, ничем не примечательный ящик с замком, но какая-то неясная тревога каждый раз останавливала её. В этот момент снова зазвонил телефон — на этот раз это был Алексей.