Перед декретом подготовилась к рождению ребёнка как могла. Помогли подруги и коллеги: ч...
Перед декретом подготовилась к рождению ребёнка как могла. Помогли подруги и коллеги: что-то купили, что-то отдали от своих детей и внуков. В общем, к тому моменту, как появился на свет Артём, кроватка, и коляска, и одежды на год вперёд уже были. Тяжело, конечно, Виктории дался этот декрет. Накопления быстро закончились, пособия были крошечные, приходилось даже подрабатывать вечерами, полы в подъездах мыть, иначе никак. Но ни на секунду не пожалела Виктория о своём решении оставить малыша. Артём рос таким заботливым, смышлёным и внимательным. Бывало, устанет Виктория так, что сил нет даже переодеться и прилечь, а тут Тёма улыбается, скажет что-то — и всё, на душе у Виктории тут же тепло и светло становится. Трудно было, но куда деваться. Виктория справилась, дорастила сынишку до садиковского возраста, и сама на работу вышла. Да ещё и повезло: почти сразу после её выхода из декрета бюджетная клиника, где она работала, перешла под начало одного из крупных бизнесменов города, и стали в ней в том числе и платные услуги оказываться. Всё это, конечно же, отразилось на зарплате персонала. Повышение окладов было для Виктории очень кстати. Мама уже очень болела, нужно было срочно собирать ей на операцию, да и сынка одной тянуть тоже нелегко. Так что доплата Виктории была кстати, и ради них готова была трудиться в несколько смен, даже по ночам. Благо Тёма спокойно оставался без матери дома. Да и приглядывала тётя Зина всё-таки, не совсем брошенным он был. И всё равно, конечно, Виктория терзалась угрызениями совести и тревогой, когда её четырёхлетка оставался один. Но опять-таки выхода не было никакого. — Опять опаздываешь, — презрительно смотрела старшая медсестра Раиса. Она была гораздо старше Виктории и работала в клинике дольше, потому и считала, что вправе разговаривать свысока. Хотя перед другими, более опытными врачами Раису в больнице никто особенно не любил, но с ней старались не ссориться. Та при случае могла и неприятности недругу своему доставить, так как сумела наладить отличные отношения с главврачом. Ему-то она и докладывала о поведении персонала: кто обедал долго, кто опоздал, кто по телефону много во время рабочего дня трепал. — Доброе утро, Раиса, я не опоздала, смотри, вовремя как раз пришла, — улыбнулась Виктория. Не хотелось портить отношения с таким человеком. Да и вообще не любила Виктория ссориться с людьми из-за ерунды. — Нужно приходить минут на десять раньше, — процедила Раиса. — Тебе переодеваться ещё, а ты впритык опять. Виктория промолчала. Не описывать же Раисе мелкие проблемы этого утра: как Тёма забыл дома свой ранец и пришлось за ним возвращаться, как потом они пытались обойти огромную лужу, преградившую им дорогу к садику. Раиса не поймёт. У неё нет ни мужа, ни детей, живёт одна в своё удовольствие, как говорят коллеги. Но, конечно, Виктория Раисе совсем не завидовала, наоборот, жалела даже. Ей казалось, что одиночество — это тоска смертная. Виктория быстро поднялась на второй этаж и заглянула в комнату для персонала, где за столиком пили кофе Наталья и Павел Андреевич — у обоих скоро начинался обход. — Всем привет, — приветливо поздоровались друг с другом. Виктория скользнула в раздевалку и быстро переоделась в белый халат. Вот и всё, она готова к трудовому дню. Дел на сегодня было вроде бы немного, плановые операции только завтра. Виктория обошла пациентов, которые восстанавливались после вмешательства. Дела у всех шли просто замечательно. Виктория любила, когда всё шло по плану, размеренно и предсказуемо. Время до обеда пролетело незаметно. Виктория вместе с Натальей и Галиной Викторовной подкрепилась в местной столовой наваристым борщом, а потом хотела было вернуться в свой кабинет, чтобы ещё раз просмотреть карты пациентов, как вдруг краем глаза заметила обзор. Отсюда открывался на крыльцо больницы. Прямо на ступенях сидела сгорбленная тёмная фигурка. Она покачивалась из стороны в сторону. Виктория сразу поняла, что это за движение: так человек пытается как бы убаюкать свою боль.