— Здравствуй, Варвара, — раздался в трубке её хорошо знакомый, властный голос. — Лёша у...
— Здравствуй, Варвара, — раздался в трубке её хорошо знакомый, властный голос. — Лёша уже уехал от тебя? — Добрый вечер, Софья Петровна, — ответила Варвара, стараясь говорить ровно. — Да, сегодня он вернулся к себе домой. — И что же ты теперь планируешь делать со своей жизнью? — с лёгким пренебрежением поинтересовалась свекровь. — Собираюсь выйти на работу, — ответила Варвара. — Завтра же позвоню в гимназию, узнаю, есть ли у них подходящая вакансия. — Меня, если честно, абсолютно не интересует, чем ты собираешься заниматься. — В голосе Софьи Петровны послышалось явное раздражение. — Я хочу знать главное: когда я, наконец, перееду в дом моего сына? И именно в этот момент Варвара поняла с кристальной ясностью, что смерть Михаила ни на йоту не изменила Софью Петровну. Она по-прежнему считала себя центром вселенной, для которой все остальные люди были лишь ничтожными исполнителями её капризов. Но Варвару задело и другое: фразу «дом моего сына» свекровь произнесла с таким особым нажимом, словно подчёркивала свои права на это жильё. То утреннее желание как можно скорее приютить у себя свекровь и помочь ей пережить горе мгновенно исчезло, уступив место холодной решимости. — Софья Петровна, — твёрдо, но без лишней резкости сказала Варвара, — позвольте вам напомнить, что после смерти Миши этот дом принадлежит мне. И только мне. Будете ли вы здесь жить или нет, зависит исключительно от моей доброй воли. Вы ведь были на оглашении его завещания и прекрасно знаете, как Миша распорядился наследством. Вас он точно не обидел. Такого резкого и неожиданного ответа от всегда сдержанной и дипломатичной невестки Софья Петровна никак не ожидала. За долгие годы семейной жизни она привыкла, что Варвара всегда сглаживала любые конфликты, уступала ради мира, а когда отношения между Михаилом и матерью накалялись — особенно в последний год, — именно невестка останавливала мужа. Но сейчас свекровь, привыкшая к беспрекословному подчинению, вдруг наткнулась на непреодолимое препятствие в осуществлении своего плана: переехать к невестке на всё готовое, получить полный пансион и беззаботное обслуживание, а главное — всегда иметь под рукой человека, на котором можно было бы срывать своё раздражение и помыкать им в своё удовольствие. Несколько мгновений в трубке стояла звенящая тишина, а затем Софья Петровна, не в силах сдержать гнев, разразилась потоком оскорблений и угроз: — Да кто ты вообще такая, чтобы так со мной разговаривать?! — выкрикнула она в трубку. — Я, можно сказать, снизошла до того, что приняла в свой дом тебя, без роду и племени, нищую провинциалку! Ты носишь нашу фамилию, которая, между прочим, говорит сама за себя! Что ж, плебейка, как была плебейкой, так ею и осталась. Откуда тебе знать, как ведут себя невестки в приличных, порядочных семьях? Но ничего, я на тебя управу найду! Ты говоришь, всё поделили по завещанию? А как же твои драгоценности? А шубы, которые покупал тебе мой сын? Слушай меня внимательно и запоминай: либо я завтра же переезжаю в дом моего сына, либо я тебя затаскаю по всем судам! Думаешь, если мне уже семьдесят лет, то у меня не осталось ни сил, ни связей? Следующая часть — завтра ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ПЕРВОЙ ЧАСТИ РАССКАЗА Сетка моих каналов в МАКС