От этих слов у Варвары перехватило дыхание, в ушах зашумело, и на мгновение мир потерял...
От этих слов у Варвары перехватило дыхание, в ушах зашумело, и на мгновение мир потерял свои очертания. В тот момент она бы всё на свете отдала, чтобы услышать от него признание в измене, отказ от семьи, увольнение с работы — что угодно, лишь бы только не это. — Миша, а ты уверен? — с робкой надеждой в голосе спросила она, стараясь прогнать наваждение. — Врачи ведь тоже могут ошибаться. Завтра же, первым же рейсом, поедем в наш институт, пройдём обследование в Москве. Я найду лучших специалистов, ты только не отчаивайся! — Я тоже так думал, но там были очень грамотные специалисты, — тихо ответил он, сжимая её холодную ладонь. — Однако я обещаю тебе: в больницу мы обязательно пойдём и сделаем всё, что в наших силах. Я не сдамся так просто, но и обманывать тебя не хочу. Целую неделю супруги жили как на вулкане, играя перед родными спектакль под названием «У нас всё хорошо». Они не хотели омрачать новогодние праздники страшным известием, не желали тревожить раньше времени Алексея и Софью Петровну, да и остальным родственникам не хотели сообщать плохие новости перед любимым семейным торжеством. Когда же родители поставили Алексея перед фактом, что новогоднюю ночь хотят провести только вдвоём, без гостей и шумных застолий, он встревожился не на шутку. — Ну вы даёте, родители! — с деланной улыбкой, но с явным волнением в глазах сказал он. — Вы целую неделю отмалчиваетесь, а тут на тебе — заявляете, что хотите сбежать от всех. Может, у вас там опять медовый месяц, раз вы решили уединиться? Я считаю, что это здорово. Приезжайте к нам третьего января, когда устанете от праздников. Не переживай, — уже веселее добавил Михаил, — Дед Мороз оставит твои подарки под нашей ёлкой, не забудь только заглянуть. Алексей нехотя согласился, хотя в душе продолжал переживать за отца. Они всегда были очень близки, и сын остро чувствовал любую перемену в его настроении. Софья Петровна, в отличие от внука, восприняла новость о том, что её не приглашают в гости на праздник, совершенно иначе. Сразу же раздался её звонок. Она долго и с пафосом перечисляла по телефону те невероятные жертвы, на которые пошла, воспитывая сына, а когда Михаил попытался её успокоить, устроила настоящую истерику. Она обвинила сына в чёрствости и неблагодарности, в том, что он заставляет её теперь сидеть в одиночестве в четырёх стенах, пока он будет веселиться со своей... Она даже не соизволила назвать Варвару по имени, ограничившись презрительным местоимением. — Мама, ты можешь пригласить к себе своих подруг или даже сама поехать в гости, — пытался найти цивилизованный выход из ситуации Михаил, чувствуя, как закипает от несправедливости. — Нет, уж если я не нужна своему родному сыну, я буду сидеть одна! — отрезала Софья Петровна. — Только запомни, Мишенька: женщины приходят и уходят, но мать — это единственный человек, которого тебе никто и никогда не сможет заменить. Заруби это себе на носу! Несмотря на то, что Варвара и Михаил прожили вместе почти тридцать лет, эту коронную фразу свекровь повторяла всякий раз, когда что-то шло не по её плану. Она демонстративно отключилась, даже не попрощавшись, а в новогоднюю ночь нарочно сбрасывала вызовы сына, когда он пытался поздравить её. Погружённую в эти тяжёлые воспоминания Варвару прервал резкий звонок мобильного телефона. Взглянув на экран, она увидела имя свекрови и, несмотря на внутреннее сопротивление, тут же взяла трубку: она знала, что малейшее промедление Софья Петровна воспримет как личное оскорбление.